Предложение исходило от Володи, и Леонид, видя как восторженно-романтично настроен друг, не £тал ему перечить. Поспав пару часиков, они съездили на рынок, купили цветы и, тихонько пробравшись в номер к девушкам, положили подарок им на постели. Затем так же тихо и незаметно удалились восвояси.
А между тем работа выставки подходила к концу. Настал момент прощания. Милые дамы настолько покорили сердца кавалеров, что те едва не разрыдались, прощаясь с ними. Все было мило, трогательно, невинно, а значит прекрасно и быстротечно.
Через несколько месяцев Колосов приехал в Москву, в отпуск.
Шеф, несмотря на многочисленные заслуги подчиненного, принял его сухо и даже где-то сурово. После довольно длительной беседы он объявил:
— Леонид Сергеевич, вам надлежит завтра явиться на заседание парткома ПГУ.
То, что ему там не собираются петь дифирамбы, Колосов понял сразу. А как только увидел перед секретарем парткома пухлую папку с «телегами» на него и Ермакова, все понял. Из последующих пространных объяснений секретаря стало ясно, что из романтического увлечения манекенщицами здесь уже состряпали жуткую аморалку. Среди сочинителей, приложивших к этому руку, лидировал уже упоминавшийся Иван Иванович, его фантазии позавидовал бы любой создатель эротических фильмов. Не обошлось без участця старой знакомой Колосова, которая передала через Таню посылку: она «откровенно» признавалась в том, что и на родине Леонид слыл жутким бабником.
Обвинителям было известно все: и о розах, и о Портофино, и о ночи, проведенной за бутылочкой вина. Но по всем законам испорченного телефона все это было вывернуто наизнанку и поставлено с ног на голову.
Во время разбора Колосов почувствовал, что центр тяжести постепенно смещается на Ермакова и искренне забеспокоился о друге. Это было бы уже совсем не по-товарищески: подставить его голову и спасти свою.
Леонид попытался, как мог, распределить вину на двоих, а заодно и объяснить собравшимся, что все было совершенно не так, как говорят злые языки. Они просто поступили, как радушные хозяева, к которым прибыли гости. Не более того. Однако строгий суд был неумолим. Вердикт однозначный — виновен и все тут. Когда дошли до пункта «наказание», мнения разделились. Наиболее радикальные борцы за моральную чистоту в своих рядах предлагали строгий выговор с занесением в учетную карточку и постановку вопроса перед руководством ПГУ об отзыве Леонида из загранкомандировки.
По позвоночнику Колосова пробежала стайка мерзких, холодных червячков.
Но возразили более либерально настроенные члены парткома. Зачем же, мол, так круто, ну, подумаешь — человек оступился, не стоит из-за этого ломать ему жизнь.
На всех этих прениях поставил точку Валентин Кованов. Его блестящая речь на тему «Великие достижения и неограниченные способности товарища Колосова» произвела должное впечатление. В конце Валентин выдвинул следующее предложение: «строго указать товарищу Колосову на недопустимость такого поведения в сложной оперативной обстановке, без занесения в учетную карточку». Уважаемое собрание, потрясенное страстной речью, согласилось с ним.
Когда все уже было позади, Кованов по-дружески предупредил Леонида, что ему только что крупно повезло. В другой раз он уже не отделается легким испугом.
Колосов запомнил эти слова твердо и надолго.
Именно это обстоятельство не дало развиться другой любовной интрижке.
В 1964 году итальянский режиссер Ко-менчини выпустил на экраны киноленту «Девушка Бубе». Картина была не блестящей, но сюжет вполне соответствовал коммунистическим идеалам (в фильме итальянский партизан-коммунист влюбляется в простую девушку и т. д.). Наличие в фильме партизана-коммуниста не могло оставить равнодушными партийных руководителей нашей страны. Леониду была заказана хвалебная рецензия на этот фильм. Со своей задачей Колосов справился блестяще: министр культуры Екатерина Фурцева посоветовала купить фильм всем социалистическим странам.
Главную роль в этой картине исполнила никому еще не известная Клаудия Кардинале. Сам того не подозревая, Колосов внес свою весомую лепту в ее будущую популярность.
Актриса оказалась женщиной благодарной и вскоре после выхода статьи позвонила Леониду и предложила встретиться. Колосов пригласил ее в гостиницу.
В знак признательности она подарила ему коллекционный коньяк и лукавый, преисполненный тайным смыслом взгляд. Колосов занервничал: подогретая спиртным и ублаженная икрой одна сторона разума говорила ему: «Ты же мужчина, в конце концов! Не будь тряпкой! Смотри, она совсем не против!». Другая, более трезвая сторона нашептывала: «А если вместе с ней приехала итальянская “наружка” и вас застукают вместе?» Решение пришло само собой. Колосову позвонили по телефону: его срочно вызывал резидент. Леонид объяснил актрисе, что ему пора идти. Клаудия только насмешливо взглянула на него и сказала, садясь в лимузин: «Мне кажется, мой друг, что второго такого случая не будет».
