Вергиния Туманян была не только умным, передовым человеком, но и отличной матерью. Она родила семерых детей. Трое из них умерли от инфекционных болезней; три дочери и сын вступили в Коммунистическую партию. Гайк Туманян по окончании Коммунистического университета имени Свердлова начал свою службу в Красной Армии. Окончил Военную академию. Был в Испании, когда там шла гражданская война. Всю Отечественную войну провел на фронтах в качестве члена военного совета танковой армии и на Дальнем Востоке — в боях за освобождение Маньчжурии.
Когда я стал работать в Москве, Вергиния Туманян и ее муж вместе с моей матерью подолгу жили у меня. Муж Вергинии умер в возрасте 80 лет. Сама она и моя мать жили дружно, как родные сестры, и умерли в одну неделю, когда Вергинии было 85, а матери 93 года. Все трое похоронены рядом на Новодевичьем кладбище».
Последняя должность Микояна — пост главы государства — Председатель Президиума Верховного Совета СССР. Микоян отошел от власти без конфликтов и оставался все еще членом ЦК КПСС и членом Президиума Верховного Совета СССР.
Несмотря на высокие должности, которые он занимал при жизни, Анастас Микоян не был похоронен у Кремлевской стены. Он обрел вечный покой на Новодевичьем кладбище, там, где похоронены его мать, жена и теща.
С молодых лет Клим Ворошилов был мастером мистификаций — он помогал в цирке гипнотизеру. Клим притворялся спящим, и, как бы его ни звали, не подавал виду, что слышит. Гипнотизер приносил небольшой стальной прут с приделанным к нему приспособлением. Имевшиеся на сгибе этого сооружения мягкие шерстяные прокладки гипнотизер прикреплял к правому боку Климента Ворошилова, а другой шнур к левой ноге у самого колена. На мальчик ка одевались широкие шаровары и широкая ярко-зеленого цвета рубаха — одеяние маскировало крепления и своей яркостью отвлекало внимание публики. Что было дальше? Об этом рассказал Ворошилов в книге воспоминаний «Рассказы о жизни»: «Хозяин увидел меня в толпе и, как будто мы с ним никогда не виделись, обратился ко мне:
— Эй, мальчик в зеленой рубашке, может быть, ты хочешь испытать счастье?
Те, кто были рядом со мной, весело заулыбались, стали подталкивать меня:
— Иди, иди, Клим! Нечего бояться. Валяй!
Получилось даже лучше, чем было задумано.
Подталкиваемый знакомыми ребятами, я взошел на подмостки. Вначале я «заснул», потом повторял все, что мне «внушал» «гипнотизер». В заключение меня взяли на руки два цирковых артиста и понесли к шесту, обвили мою руку вокруг него, и я «повис» в воздухе, а затем оказался и совсем в горизонтальном положении.
Зрители долго восхищались «чудесами» и не давали мне прохода, расспрашивая, как это я ничего не чувствовал, когда со мной творилось такое. Разумеется, я никому не выдал «тайну» и удивлялся не меньше их — неужели это было со мной на самом деле, уж не врут ли?»
Склонность к мистификациям очень помогла Клименту Ворошилову в жизни, вознесла его к вершинам власти. Он никогда и никому не выдавал «секретов своего успеха».
В одной из биографических книг, посвященных Ворошилову, можно видеть фотографию: Климент Ефремович с внуками. Хорошая фотография, приятно посмотреть. Трудно усомниться в ее подлинности — стоят два мальчугана и дедушка-полководец… Все правильно, кроме одного: родных внуков у Климента Ворошилова не было, потому что не было родных детей. Он очень любил свою жену, но детей все же у них не было. Как в сказке про старика со старухой…
Об этом сказала невестка Н. И. Ворошилова: «Мне особенно приятно отметить удивительный талант Климента Ефремовича поддерживать хороший микроклимат в семье. Именно, наверное, поэтому в доме никогда не было скучно. При всей своей вечной занятости он умудрялся выкроить время посмотреть с нами кино, покататься на лыжах, почитать интересную книгу. Врезалась в память его фраза, сказанная однажды за чтением рассказов Чехова: «Человек не имеет морального права просто так жить на этом свете. Он обязательно должен делать что-то доброе, полезное и — посадить хотя бы одно дерево…»
К. Е. Ворошилов с особой любовью относился к детям. То ли потому, что у него не было своих (мой муж Петр Климентьевич был усыновлен им, так же как и дети М. В. Фрунзе), то ли оттого, что вдоволь насмотрелся еще в гражданскую на оборванных, голодных сирот. До глубокой старости его карманы вечно были набиты сладостями. Только появится среди детишек — тут же начинает угощать их. Каждого при этом погладит по головке и скажет: «Счастья тебе, радости… Расти умницей и слушайся родителей…» Мне как Женщине, как матери всегда было приятно видеть это.
…На нашей бывшей даче растет много деревьев, посаженных Климентом Ефремовичем».
