В октябре 1925 года на операционном столе внезапно скончался руководитель Красной Армии 40-летний М. В. Фрунзе, видный политический и военный деятель, служивший исключительно делу, неподконтрольный Сталину и ни в какие группировки не входивший. Пролив слезу на его торжественных похоронах, Сталин сумел поставить на место Фрунзе напарника и своего друга — Ворошилова. Так Ворошилов стал Председателем РВС СССР и наркомвоеном. Детей Фрунзе Ворошилов усыновил. Как в далеком прошлом — он наследовал не только должность, но и все то, что принадлежало его предшественнику.
В любом случае усыновленным детям жилось лучше, чем самому Климу при родной матери.
Мать Ворошилова, Мария Васильевна, когда приходилось совсем туго, посылала своего сына Клима побираться. Об этом «красный маршал» пишет в своих мемуарах. Семья Ворошиловых была очень бедной. В самом прямом смысле Клим Ворошилов имел рабоче-крестьянское происхождение. Родители его были крестьяне, подавшиеся на заработок в город. Они уже оторвались от патриархального деревенского уклада, но не сумели найти свое место в городе. Скажем прямо, к «рабочей аристократии» семья Ворошиловых не принадлежала.
Ворошилов родился в 1881 году 4 февраля (22 января по старому стилю). Его отец работал в то время путевым обходчиком на железной дороге. Клим был третьим ребенком в семье.
После Клима появились еще дети, но это было уже в иных местах: отцу приходилось довольно часто менять работу. Старше Клима были брат Иван и сестра Катя, моложе — сестры Анна и Соня.
Тяжелые условия жизни и частые, в том числе и повальные, болезни косили тогда детвору. Не избежала этой участи и семья Ворошиловых: в раннем возрасте умерли Иван и Соня.
Мать Клима Ворошилова дала сыну воспитание, типичное для своей социальной среды. Такое воспитание в свое время ужаснуло Надежду Константиновну Крупскую, выросшую в интеллигентной семье: «Семейная жизнь связана для женщины-работницы с неустанной заботой о детях. О воспитании обыкновенно нет и речи, речь идет лишь о том, как бы прокормить детей.
С детьми сразу крестьянке прибавляется забот… Работа не ждет, и крестьянка уходит на работу, оставляя детей под присмотром какой-нибудь немощной старухи или тех ребятишек, что постарше. Всякий, кто живал в деревне, знает, что это за присмотр. Грудного ребенка пичкают прокислым рожком (мать кормит ребенка случайно, когда удосужится), всякой зеленью, жеваным черным хлебом, трясут в люльке, пока ребенок не теряет сознания, держат в душной избе закутанным в тулуп, а вечером чуть не нагишом тащат за ворота. Постоянно слышишь, что какая-нибудь 6–8-летняя нянька то уронила и зашибла ребенка, то «сожгла» его, то еще сотворила с ним что-нибудь такое, что может прийти в голову только шестилетнему ребенку…
Но даже если и сама мать возится с ребенком, дело немногим лучше. Она не имеет никакого понятия о том, как устроен человеческий организм, как развивается ребенок, что нужно для того, чтобы ребенок рос сильным, крепким, здоровым. При уходе за ребенком крестьянка руководится больше обычаем да предрассудками. Да если бы она и знала, как надо ухаживать за ребенком, она при всем желании не могла бы делать того, что надо. Ребенку нужны чистота, теплота, легкий воздух, а в избе живет десять человек, изба не топлена, в избе тулупы, телята и проч. Поневоле махнешь рукой. Заболеет ребенок, и мать совсем не знает, чем помочь ему, лечить большей частью негде. Хуже всего, если болезнь заразная: оспа, скарлатина и проч.; больного ребенка надо бы отделить от здоровых, а как это сделать в деревне, когда вся семья живет в одной избе? И дети заражаются друг от друга и умирают без всякой помощи. Ничего нет мудреного, что в деревне половина детей умирает до пятилетнего возраста. Выживают только самые крепкие.
