Кремлевские жены полностью

Из протокола очной ставки между Жемчужиной и Зускиным (администратор Еврейского театра, член Еврейского антифашистского комитета. — Л.В.). От 6.12.1948 г.:

«ВОПРОС СЛЕДОВАТЕЛЯ К ЗУСКИНУ: На похоронах Михоэлса присутствовала Жемчужина?

ЗУСКИН: Да, присутствовала. Дело было так. Вечером 15 января 1948 года я стоял у гроба и принимал венки у всех организаций, в это время увидел Полину Семеновну, я поздоровался с ней и выразил ей печаль по поводу смерти Михоэлса. Во время беседы Полина Семеновна спрашивает, как вы думаете, что здесь было — несчастный случай или убийство? Я говорил на основании сообщения, которое мы получили: Михоэлс погиб в результате автомобильной катастрофы, его нашли в 7 часов утра на улице невдалеке от гостиницы, а Полина Семеновна возразила мне и сказала, что дело обстоит не так гладко, как это пытаются представить, — это убийство.

ВОПРОС К ЖЕМЧУЖИНОЙ: Вы это говорили?

ЖЕМЧУЖИНА: Нет.

ВОПРОС К ЗУСКИНУ: Вы в синагоге были 14 марта 1945 года?

ЗУСКИН: Да, был. Там я видел Полину Семеновну, она сидела сбоку.

ВОПРОС К ЗУСКИНУ: Вы уверены, что это была Жемчужина?

ЗУСКИН: Я утверждаю это и ничего не выдумываю. Я поздоровался с ней.

ВОПРОС К ЖЕМЧУЖИНОЙ: Подтверждают это Фефер и Зускин, который вас хорошо знает и даже здоровался с вами в синагоге, что вы на это скажете?

ЖЕМЧУЖИНА: Не была я в синагоге».

Из протокола очной ставки между Жемчужиной и Слуцким. От 26 декабря 1948 г.:

«ВОПРОС К СЛУЦКОМУ: Расскажите, какое отношение имеете вы к московской синагоге?

СЛУЦКИЙ: Я, Слуцкий, с 1941 года являюсь членом двадцатки московской синагоги, отвечающей за ее деятельность.

ВОПРОС К СЛУЦКОМУ: Вами сделано заявление о том, что 14 марта 1948 года, когда было моление в синагоге, там присутствовала Жемчужина?

СЛУЦКИЙ: Да, такое заявление я сделал и его подтверждаю. В этот день я, как член двадцатки, был одним из распорядителей. Я принял меры, чтобы пропустить (глагол! — Л.В.) Жемчужину в синагогу. У нас в синагоге такой порядок, что мужчины находятся внизу, в зале, а женщины — на втором этаже. Для Жемчужиной мы решили сделать исключение и посадить ее на особо почетное место в зале. Когда я увидел Жемчужину с двумя родственниками, женщиной и мужчиной, я растолкал (глагол! — Л.В.) толпу и пропустил ее вместе с родственниками в зал.

ВОПРОС К ЖЕМЧУЖИНОЙ: Вот еще один гражданин говорит о вашем участии в богослужении в синагоге 14 марта 1945 года. Что вы на это скажете?

ЖЕМЧУЖИНА: Я уже сказала, что в синагоге я не была. Все это неправда».

Почему она отказывается?

Посетить любой храм для члена партии, ответственного работника — почти преступление. Это значило тогда расписаться (глагол! — Л.В.) в своем тайном пристрастии к религии, что, в свою очередь, означало несовместимость с партийностью.

Из протокола допроса арестованной Жемчужиной П. С., 1897 года рождения, уроженки станции Пологи Гуляйпольского района Днепропетровской области, из рабочих, еврейки, со средним образованием, бывшего члена ВКП(б) с 1918 года, до ареста нигде не работала. От 4.2.1949 г. (Как известно, ее сняли со всех должностей. — Л.В.):

«ВОПРОС: Жемчужина — это ваша настоящая фамилия?

ЖЕМЧУЖИНА: Нет, моя урожденная фамилия Карповская Перл Семеновна, а Жемчужина — это моя партийная кличка.

ВОПРОС: Вы что, работали в подполье?

ЖЕМЧУЖИНА: Да.

ВОПРОС: Где?

ЖЕМЧУЖИНА: На Украине, в период пребывания там армии Деникина.

ВОПРОС: Кто вас оставлял на подпольной работе в белогвардейском тылу?

ЖЕМЧУЖИНА: Я сама там осталась в силу сложившихся обстоятельств. В 1918 году Запорожской городской партийной организацией я была принята в члены РКП(б) и, спустя некоторое время, стала заведовать отделом Запорожского губкома партии. Осенью 1919 года в Запорожье было предпринято Деникиным наступление в связи с чем весь аппарат губкома партии начал эвакуироваться в Киев. Вместе с группой работников губкома эвакуировалась в Киев и я. Здесь мы явились в ЦК КП(б)У и нас группами разослали в действующие части Красной Армии. Я, например, была направлена политработником в Девятую армию, дислоцирующуюся в районе станции Дарница. По прибытии на станцию Дарница меня зачислили в один из полков Красной Армии, в составе которого я находилась около двух месяцев, после чего вынуждена была бежать обратно в Киев, так как наш полк подвергся нападению со стороны белогвардейских войск и был полностью рассеян.

ВОПРОС: Как следует из ваших показаний, на фронт вас послали для налаживания политработы в войсках, а вы вместо этого бежали в Киев. Как вы это расцениваете?

ЖЕМЧУЖИНА: Теперь я рассматриваю это как бегство с поля боя, но тогда я была молодая и не понимала, что от меня требовалось. К тому же комиссар нашего полка Семенов заявил нам тогда, что положение создалось безвыходное, и предложил уничтожить личные документы и пробраться в Киев. Я так и поступила.

ВОПРОС: Что вы делали по прибытии в Киев?