Черкизов нашел в Интернете свободное место на поздний вечерний рейс в Рим и сразу оплатил картой в оба конца, обратно следующим же вечером. В аэропорт он поехал прямо с работы, даже не переодевшись. Зарегистрировался на рейс и отправил Сизову короткую SMS -ку о своем скором прибытии.
В самолете Черкизов заснуть не смог. Он вспоминал все кинофильмы, которые видел про итальянскую мафию. Затем представлял, в лицах, свой вероятный разговор с ними. Еще он думал, как ему вести себя с ними. Сначала он думал, что будет лучше занять ему безразличную позицию. Если действительно историк нашел что-то стоящее, и мафия настроена решительно, то черт с ними, он устроит им «экскурсию в Кремль». Он сможет это сделать тихо и незаметно, – в любом случае, другого выхода у него не было. Но потом Черкизов все-таки решил, что если только почувствует у них малейшее сомнение в успехе дела, то постарается усилить его, чтобы отложить все на неопределенное время, а потом как-нибудь вообще замотать и спустить на тормозах. Для него самого могло бы вполне этим и закончиться. Но не для историка Сизова. С такой тайной в голове, а, в перспективе, и на языке, конец у того мог быть только один. Поэтому Черкизову очень хотелось всеми способами избавиться от встречи с Сизовым наедине: глядеть ему в глаза, какими бы они сейчас ни были, несчастными или счастливыми, он просто не был в силах.
Когда самолет приземлился, по римскому времени была еще глубокая ночь, и Черкизов невесело думал, сколько ему придется ждать автобуса на Флоренцию. Багажа у него не было, и после паспортного контроля он быстро зашагал к выходу.
– Сеньор Тчеркизоф, Тчеркизоф! – услыхал он перед собой повторяющуюся нараспев свою исковерканную фамилию. – Сеньор Тчеркизоф, Тчеркизоф!
Черкизов замедлил шаг и пригляделся к человеку-попугаю. «Вот она, мафия…» – подумал он, и сказал этому мускулистому молодому человеку:
– Я Черкизов, я.
В ответ молодой человек вдруг залился веселым смехом.
Машина, которую прислала мафия за ним в аэропорт, была внушительно крупная и черная, такими же были ее стекла. Когда Черкизов откинулся на ее подушки из натуральной кожи, он почувствовал, что начал успокаиваться: мафия его уважала, а встретивший его мафиози был смешлив и весел. Хоть это было для начала хорошо.
Всю дорогу до Флоренции Черкизов спал. Разбудил его водитель, машина уже стояла перед подъездом отеля, с другой стороны дороги чернела река. Номер ему был забронирован, оставалось подняться и лечь досыпать.
– Сеньор, сеньор! – водитель начинал для него новую пантомиму, опять с трудом удерживаясь от смеха. Теперь он показывал Черкизову на грудь и прикладывал другую ладонь к щеке, потом на свою грудь, называл свое имя «Карло, Карло» и другой рукой изображал теперь телефонную трубку около уха.
– Окей, – только и ответил Черкизов, решив идти спать, пока кто-нибудь его снова не разбудит и не отвезет к мафии.
Черкизова разбудил телефонный звонок.
– Сеньор? Карло… – и в трубке застрекотала итальянская речь.
– Окей, – сказал мрачно Черкизов и начал одеваться.
Из окна машины он рассеяно глядел на флорентийские красоты, гадая, какой из этих мраморных палаццо выбрала себе мафия. Но Карло провез его мимо всех средневековых дворцов, выехал на окраину и свернул в ворота приземистой чистенькой фабрики. По визгу пил и рубанков Черкизов профессионально определил, куда его привезли: на паркетную фабрику его дружка краснодеревщика, откуда двадцать лет тому назад отправили паркет для его кремлевских дворцов. Где был теперь тот краснодеревщик, Черкизова не интересовало, и видеть его сейчас ему хотелось меньше всего.
Карло провел Черкизова мимо почтительно привставшей охраны, мимо улыбающихся секретарш, отворил перед ним высокие, как во дворце, инкрустированные двери, и бесшумно затворил их за ним, оставшись снаружи. В просторном кабинете с роскошным наборным полом Черкизов увидал четверых мужчин. За широким и изящным письменным столом привстал со сдержанной улыбкой, и снова сел, – молодой красавец с гладкими блестящими волосами. Черкизов сразу его выделил, как главного, и после этого фокусировал свое внимание только на нем. Рядом за столом сидел второй мафиози, рангом, видимо, ниже, но тоже важная птица. В стороне, у окна – блондинистый парень с бледным каменным лицом, – этот выглядел, как охранник. Четвертого в кабинете Черкизов хорошо знал: это был историк Сизов.
– Сеньор Черкизов, как вы долетели? – вежливо спросил по-английски Марио.
– Все хорошо, – ответил Черкизов, гадая, как ему обращаться к этому мафиози: имени он не знал и, вероятно, не должен был знать.
Вместо рукопожатия Марио изящно показал ему рукой на кресло с высокими ножками перед столом. Несколько недель тому назад в этом кресле сидел, а потом и падал с него, историк Сизов.
Перед тем, как сесть, Черкизов скользнул с приветственным поклоном по лицам остальных. Задержался на Сизове и заметил странный новый блеск в его глазах.
