Это я к вопросу о нашей исключительной душевности и творческом начале. Никто еще не проводил расследования, не объявил приговор, а наши люди тут же отозвались соучастием к судьбе — не государственного мужа в первую очередь, а обычного человека — Анатолия Собчака, который кому оказал помощь в покупке квартиры, кому еще что-либо доброе сделал… Тут де ему в знак благодарности и цветы, и фрукты. Неважно, что всем разом мэр в свое время с квартирами не помог. Что ж тут поделаешь, если реальность наша такая, а не другая.
Ну разве нужно, скажите, истреблять в русском человеке такую милую душевность и сердечность? Разве можно заменять ее на какое-то холодное западное рыночное мышление? Какая разница, что при этом всем квартиры так и не достанутся, что будет действовать все тот же старый механизм строгого отбора в этом вопросе? Главное, хорошего человека мучить не будут.
— Сейчас ему инкриминируют все, — говорит Людмила Нарусова. — И самое страшное — это мысль о том, что если с моим мужем, известным всему миру политиком, если со мной, депутатом Госдумы, могли обращаться так, то как они себя ведут с любым рядовым гражданином? Расчет на наш генетический страх? И самое гнусное, что сейчас они заявили, что вообще не было ОМОНа и не было автобуса. Вот у меня официальное письмо за подписью Черкесова, начальника ФСБ по Петербургу, что этот автобус принадлежит УВД… Зачем это делается? Для политической дискредитации.
Вот в чем видит лично Людмила Борисовна Нарусова причину трагедии:
«Я думаю, под предлогом борьбы с коррупцией им нужно выдать крупного коррупционера, который за шесть лет руководства городом увеличил свою жилплощадь. Причем, законным способом. Дела об алюминии, миллиарды долларов, действительная коррупция не вызывает в Генпрокуратуре никакого интереса. Как грустно шутят в Петербурге, все деньги — в Москве, а вся коррупция — в Петербурге.
Обратите внимание, очень большая группа влиятельных должностных лиц в Москве — в прошлом работники петербургской мэрии. И для меня совершенно очевидно, что, дискредитируя Собчака, удар опосредованно направляется против них. Смотрите, Анатолий Чубайс — бывший заместитель Анатолия Собчака, когда тот был еще председателем Ленсовета; Альфред Кох — бывший работник мэрии; Алексей Кудрин, замминистра финансов; Владимир Путин, начальник контрольного управления; Илья Южанов, председатель земельного комитета…»
Не вызывает сомнения, что Людмила Борисовна — очень мудрая женщина. Помимо сказанного, она склонна заглядывать вглубь личного понимания проблемы. Вопрос состоит не в том, замешан Собчак или не замешан (что и понятно, так как это дело следствия). Понимание трагедии гораздо шире, чем может показаться на первый взгляд.
«Уже после амнистии ГКЧП, — объясняет Нарусова корреспонденту «Ъ», — мы случайно встретились в Москве с Владимиром Александровичем Крючковым. И он Анатолию Александровичу сказал: «Если вы думаете, что вы всех нас свалили и будете торжествовать, вы заблуждаетесь. Мы вас поштучно отловим в любое время». Я думаю, что значимость Собчака, как лидера демократического направления, вклад, который он внес в крушение того режима, таковы, что простить они этого не могут.
Более того, они знают его потенциальную опасность, ведь грядут новые выборы. Я хочу напомнить вам такой факт. Когда у нас шли выборы президента, была чрезвычайно низкая явка. Анатолий Александрович уже не был мэром города, но ему позвонили и, предоставив прямой эфир, попросили, чтобы он призвал людей идти на выборы. Он вышел в эфир и, как потом я выяснила, люди приходили на избирательные участки, надев плащи на ночные рубашки. И за час проголосовали почти 18 %. Поэтому им надо любыми способами его дискредитировать, изолировать, а может быть, и физически уничтожить. Я, кстати, это не исключаю. И, конечно, политическая месть».
Такая эмоциональная оценка ситуации, помимо того, что привносит в нее оживление, заставляет также включать в работу фантазию. Однако, давайте обратимся к скупой на подобные проявления точке зрения юриспруденции.
