Однако, и в этом вопросе предоставим возможность делать какие-либо выводы тем, кто их обязан делать. Меня в этой истории интересует другое — противоречивый ее характер, что, опять-таки, наводит на размышления о нашей уникальной и специфической действительности.
Приведу мнение очевидца и непосредственной участницы событий. Вышеупомянутая Лариса Харченко, проходящая свидетелем по «делу» Собчака, пишет:
«Я постараюсь по возможности точнее описать, как фабрикуется дело о коррупции в окружении Собчака А. А., в связи с. заселением его женой и им 4-комнатной коммунальной квартиры, расположенной рядом с его квартирой по адресу: набережная реки Мойки, 31. В состав специальной группы, сформированной для работы против Собчака, были включены ряд оперативных работников Управления по борьбе с экономическими преступлениями в Санкт-Петербурге: Данилов Николай Николаевич, Меньшиков Константин Николаевич, Калиничев Олег Николаевич и Белов Иван Иванович, а также ряд других.
Названные «специалисты» оказались поистине творческими работниками и создали сценарий развития событий, придерживаться которого должны были все участники этого «спектакля», для которых заранее были обозначены (отведены) роли. Не мудрствуя лукаво, обратились «за помощью» к находящейся в следственном изоляторе тюрьмы Санкт-Петербурга руководительнице одной из строительных фирм — Акционерного общества закрытого типа «Ренессанс» — Евглевской Анне Анатольевне и, угрожая ей большими сложностями в жизни, предложили сыграть главную роль — роль обвинителя.
15 марта 1996 г. оперативные работники Управления по борьбе с экономическими преступлениями в Санкт-Петербурге, входившие в состав следственной бригады первого созыва, увезя меня в машине с работы, предложили мне сотрудничать с ними и, как они выражались, «сдать» Собчака А. А. и еще некоторых людей, занимавшихся расселением для него квартиры.
Выбор пал на меня не просто так. Я профессионально занималась жилищными вопросами в городских властных структурах с 1979 г., т. е. еще за 12 лет до выборов Собчака А. А. мэром Санкт-Петербурга на первый срок… Все воздействия на меня в нарушение моих гражданских прав происходили тайно, в машине работников Управления по борьбе с экономическими преступлениями, без протоколов и свидетелей. Применялись устрашающие приемы о скором аресте Собчака А. А. и его родственников… Ситуация рисовалась безысходной. Его «вина» называлась доказанной. Арест Собчака А. А. и препровождение его в тюрьму в Москве представлялся делом уже решенным и назывались сроки ареста — через 5—10 дней.
После моего категорического отказа участвовать в этом «спектакле» меня несколько раз предупредили об ужасной участи моей в случае отказа дать показания против Собчака А. А. Предупредили о предстоящем через 2 дня допросе в качестве свидетеля руководителем следственной бригады генералом Прошкиным. Все угрозы оперативных работников в мой адрес подтверждались действиями. За отказ дать показания против Собчака А. А. я получила возможность испытать весь ужас следствия на себе. Меня допрашивали в качестве свидетеля по 8—12 часов подряд. Я теряла сознание прямо на допросе и попала в больницу с диагнозом «мозговой криз».
Из-за множества нарушений при проведении следствия менялись следственные группы, уходили одни шакалы и приходили свежие силы и с новым рвением приступали к тому же — добыванию любым путем «характеристики», порочащие людей…»
Сейчас Анатолий Александрович Собчак за границей, поправляет свое здоровье.
Я не стану предостерегать читателя делать какие-либо выводы до того, как будет вынесен компетентный вердикт по его «делу». Я не сделаю это лишь потому, что понимаю бесполезность подобного намерения. Помимо того, что нами движет порой нечто гадкое, призывающее нас во что бы то ни стало быть свидетелем сенсационного разоблачения, следует также признать, что «квартирный вопрос» стоит перед нами очень и очень остро. На этой и другой неудовлетворенности весьма часто пытаются спекулировать. А когда спекулируют — это заметно. Когда спекулируют, возникает неприятное ощущение раздвоенности и непонимания проблемы.
Но помните, о чем поет Андрей Макаревич в одной из своих песен? «Но нам бы разобраться, где правда, где обман… Поверив, оказаться обманутым опять, чтоб снова не сорваться и снова не попасть…»
Под пристальное око компетентных органов в первую очередь, похоже, попадают те, кто уже не может «кусаться». Те, кто становятся «бывшими», сразу превращаются в настоящих, но уже подследственных. Пример А. А. Собчака, бывшего мэра северной столицы, — не единственное тому подтверждение. Подобная участь постигла и бывшего министра Коха, и Севрюгина, проигравшего Стародубцеву. Вокруг Альфреда Коха, вообще, складывается непонятная ситуация: то ли писал он книжку, то ли не писал, то ли получал за нее 100 тыс. долларов гонорара, то ли нет, то ли получал, но не за книжку… Одним словом, тайны… Кругом тайны…
