Как утверждает «ОГ», «авторы законопроекта «О порядке определения арендной платы за нежилые помещения» предполагают ввести единую, научно обоснованную методику выработки тарифов; цену будет определять компьютер, а не чиновник из муниципалитета (прежде арендная плата в двух соседних особняках на Невском отличалась в 100 раз!). Новые тарифы уже просчитаны: сейчас город получает от арендаторов 500 млрд, рублей в год, а будет — 1–1,5 триллиона.
Для крупных коммерческих структур это — многомиллионные убытки».
Похоже, в последнее время страсти в северной столице вокруг приватизации недвижимости накалились до предела. А в такой остановке возникновение новых и новых версий относительно убийства главного петербургского приватизатора — естественное явление. Не вызывает сомнений и то, что там, где замешаны большие деньги, до истины докопаться трудно.
Супруга бывшего мэра Санкт-Петербурга Людмила Нарусова склонна придерживаться такой версии: убийство Маневича — следствие конфликта между ним и представителями местных правоохранительных органов. В данном случае речь, в первую очередь, идет о председателе Комиссии по проверке и анализу итогов приватизации в 1992–1996 гг. Ю. Шутове, о котором упоминалось выше.
В свое время Маневич якобы распорядился закрыть доступ членам данной комиссии к служебной документации. Но, несмотря на запрет, Шутов и его люди за несколько месяцев посетили немало приватизированных предприятий. Как считает Нарусова, Шутов пытался ввести в руководство этих предприятий своих людей. Ее заявление в принципе не противоречит утверждению главы КУГИ Г. Грефа, который сообщал о том, что Шутов «выдвигал директорам некие условия».
Помимо того, по словам Л. Нарусовой, за неделю до своей трагической гибели, в разговоре с ней, вице-губернатор Санкт-Петербурга М. Маневич жаловался на то, что ему «выкручивают руки» и заставляют действовать на «краю закона». Она также указывает на то, что Маневича вынудили передать Шутову в управление госпакет акций Петербургской топливной компании.
Конечно, у Шутова тоже имеется свое мнение по поводу убийства вице-губернатора северной столицы. «Получив доступ к святая святых городской приватизации, — пишет «ОГ», — он обнаружил, что Маневич, действительно, ходил «по краю закона». Один из сомнительных приватизационных проектов касался продажи полусотни шикарных особняков, принадлежавших дореволюционной аристократии».
«Трест, на балансе которого находились княжеские хоромы, — указывает далее тот же источник, — был преобразован в «организацию арендаторов» — так стали себя именовать работавшие в тресте строители, слесари и вахтеры. И вся эта структура, вдруг превратившаяся из учреждения по обслуживанию и реконструкции памятников архитектуры в их арендатора (АПРЭО «Нежилой фонд»), получила свое право выкупить особняки по балансовой (не сопоставимой с рыночной) стоимости».
Каким образом такое могло случиться? Наше воображение, склонное к проявлению фантазии, может родить любую, даже, казалось бы, самую невероятную идею. И что более примечательно — подобная идея может быть даже зафиксирована в официальных документах.
К примеру, можно уменьшить здания в объемах, что, соответственно, снизит и цену на них. Или вдруг «организация арендаторов» в письменном виде изъявит желание отказаться от участия в дележе недвижимости.
Так вот, по версии Шутова, шикарные особняки, принадлежавшие некогда нашей дореволюционной аристократии, планировалось перепродать иностранцам, но уже по рыночным ценам. А те проявляют необычайную дотошность к изучению документации, когда дело касается их материального интереса. Просмотрев документы, европейские покупатели (что следует из данной версии) решили усомниться в законности их оформления. В таком случае встал вопрос о повторном договоре с чиновниками из КУГИ. А это, в свою очередь, предполагало новые затраты. Как следствие — кое-кто из чиновников, заинтересованный в сделке, мог обидеться на Маневича.
Что именно послужило поводом к убийству вице-губернатора Санкт-Петербурга, и было ли связано это трагическое происшествие с профессиональной деятельностью Маневича, предстоит решить следствию. Остается надеяться, что это дело получит свое логическое завершение, а не завязнет в трясине нашей отечественной юриспруденции, как это нередко случается в последнее время.
Таким образом, власть, помимо денег, рождает также небезосновательную тревогу за свое будущее. Мне, действительно, интересно, что заставляет человека желать власти? Наверное, ведь не только то, что власть — деньги — золото — не взаимоисключающие друг друга понятия.
Иногда власть дает возможность человеку возвыситься до недосягаемых высот. До таких, перед которыми закон отступает, как не имеющий большого смысла придаток к власти.
