Приводя такой подробный и скрупулезный анализ Петроффа, я ставила перед собой цель воспроизвести путь Российского золотого запаса в 1914–1920 гг., чтобы дать возможность читателям проследить, каким образом и куда могла исчезнуть его часть. Сам американский историк делает такой вывод: путь 99,4 % казанской части золотого запаса ему известен, но судьба 3 374000 з. р. покрыта мглой времени.
Куда же девалось золото на такую, отнюдь, не маленькую сумму? Точный ответ на данный вопрос не могут дать даже Петрофф и другие специалисты, которые длительное время занимались изучением этой проблемы. Правда, Петрофф делает поправку, что эта сумма могла появиться в результате неточных подсчетов, хотя он предпринял все усилия, чтобы не допустить ошибки.
Однако, рассуждая дальше, Петрофф предполагает, что это золото могло пропасть в пути, «Существуют красочные воспоминания полковника В. О. Вырыпаева, — пишет он, — командующего артиллерией Каппеля, во время взятия Казани белыми — о разбитых ящиках с золотом и разбросанных по полу Казанского Государственного банка 5-, 10- и 15-рублевых золотых монет. Сколько золота пропало в Казани, не знает никто, но, вероятно, не больше, чем несколько ящиков и мешков». Он даже допускает мысль, что золото могло быть украдено в Уфе и Челябинске, хотя тут же опровергает это предположение: «Во время коротких остановок в Уфе и Челябинске золото оставалось в запечатанных вагонах, охраняемых чехословацкими и русскими отрядами под командованием чиновников КОМУЧа и старших чинов Белой Армии».
Петрофф также опровергает утверждение советских историков, которые обвиняют Колчака в неоправданных тратах и небрежном отношении к золотому запасу.
В частности, он пишет по этому поводу: «Эти обвинения не подтверждаются в воспоминаниях «белых» участников гражданской войны. Наоборот, «белая» литература настойчиво утверждает, что Колчак принимал строгие меры предосторожности, направленные на предотвращение потерь в золотом запасе, и настаивал на том, что Омское правительство «временное и поэтому не имеет права на трату того, что принадлежит народу». Доказательства этого существуют и в Центральном Государственном Архиве Октябрьской Революции. Принцип неприкосновенности золотого запаса, по воспоминаниям «белых» участников, был нарушен только в мае 1919 г., когда Белая Армия уже отступала.
Акт, утверждающий первую отправку золота во Владивосток (ЦГАОР, ф. 143, оп. 4, д. 25), датирован 10 марта 1919 г. Следующая отправка датирована 19 июля 1919 г. В своем дневнике (архив Гуверовского института) премьер-министр колчаковского правительства П. В. Вологодский пишет о том, что 18 мая 1919 г. он и члены его кабинета провели инспекцию золотого запаса в подвале Омского госбанка, выяснив, что в общей сложности золотой запас имел стоимость в 651533117 рублей и 86 копеек, т. е. никаких отправок до 18 мая не происходило. Это показание не сходится с актом в ЦГАОР».
Переправка золотого запаса была четко организована и при этом соблюдались все возможные и невозможные меры предосторожности. 14 ноября 1919 г. золотой запас был эвакуирован из Омска. До Нижнеудинска «золотой эшелон» следовал под личной охраной адмирала Колчака. В Нижнеудинске охрана была заменена чехословаками — по приказу командующего союзными войсками в Сибири, но ненадолго. В Черемхове по требованию местного революционного комитета в конвой были допущены представители местной революционной дружины. По прибытии в Иркутск эшелон был поставлен в тупик и опутан проводами сигнализации. Его охрана в этом пункте была усилена. В депо постоянно находился специальный паровоз Военно-революционного комитета, готовый по первому сигналу заблокировать путь. Охрана эшелона осуществлялась чехословацкими легионерами и русскими дружинниками из Иркутского политического центра, а потом из Иркутского ревкома. Командовали охраной офицеры Чехословацкого легиона. 27 февраля, когда готовилась передача золота советским властям, по приказу комиссии Громова началась перегрузка золота в более просторные американские вагоны.
Подводя итоги своим рассуждениям о возможных путях исчезновения части российского золотого запаса, С. Петрофф пишет:
«Суммируя сказанное, подведем итоги. Было ли большое количество золота тайно похищено за период с 4 августа 1918 г. по 1 марта 1920 г.? Основные данные опровергают возможность такой потери. Не имеется твердых подтверждений и того, что чехословацкие легионеры занимались грабежом, несмотря на язвительные замечания таких критиков Чехословацкого легиона, как генерал барон А. П. Будберг, генерал К. В. Сахаров и «белый» журналист А. Гутман-Гун. Их воспоминания полны утверждений о том, что чехословацкие легионеры увезли домой огромную награбленную добычу, однако, в них не имеется специфических упоминаний о золоте.
