Такое тяжелое положение послужило толчком к очередному беспределу, чинимому большевистским руководством в стране — распродаже культурного наследия России. В результате этой операции мы лишились многих культурных ценностей, накапливаемых веками во благо будущих поколений. Общая выручка СССР от продажи за границу коллекций Эрмитажа, Музея нового западного искусства в Москве (вошедшего в Государственный музей изобразительных искусств имени А. С. Пушкина), многих ценных предметов, конфискованных у царской семьи и высших представителей русского дворянства, составила более 100 млн. долларов. Но эта цифра — ничего, по сравнению с тем, что потеряла в действительности Россия. Не имея представления о подлинной ценности всех этих предметов искусства, большевики распродали не просто картины или «безделушки» и «побрякушки», принадлежавшие ранее эксплуататорам пролетариата, они распродали по частям душу народа, способствовали ее обнищанию.
Академик Д. Лихачев так сказал по этому поводу:
«Наши художественные ценности, которые хранились в музеях, усадьбах, домах, в библиотеках (о чем совершенно забыли), — это не просто вещи и памятники, не просто ценности, лежавшие втуне. Вещи живут и действуют, создают культурную атмосферу. Я бы сказал — культурную ауру. Поэтому отсутствие или исчезновение многих этих вещей означало падение, снижение культуры страны. Ослабело силовое поле культуры… Разрушение памятников стало разрушением культуры, гибелью современного мастерства. Поэтому уровень культуры падает от отсутствия великих образцов. С чего сегодня надо начинать? Я полагаю — с открытия архивов. Хотя многие из них также уничтожены.
Вообразить глубину трагедии, которая произошла с нашей культурой, невозможно. Это бездонная пропасть. Но трагедия требует своей истории, своих историков. Время не ждет, историю эту надо писать уже сегодня. И сегодня многие ценности уходят из страны. Только написав историю продажи собственной культуры, мы сможем это остановить. У нас в городах, как ни в одной стране, были сконцентрированы памятники культуры. Уничтожив и разбазарив их, мы принялись за уничтожение и разбазаривание природы. Есть опасность, что дети перестанут понимать пейзажи Левитана, потому что будет уничтожен сам пейзаж».
Открытие масштабов распродажи культурных ценностей не только поражает, но и приводит в отчаяние. Я продолжаю задаваться одним и тем же печальным вопросом: неужели все, что мы умеем, так это разбазаривать то, что было накоплено до нас? Но человек так устроен, что он всегда расположен верить в хорошее. И я также тешу себя надеждой, что когда-нибудь сознание наших людей переменится, что они начнут, наконец, понимать, что не хлебом единым жив человек, что все звенья в цепи взаимосвязаны и что общего благополучия никогда не достичь при отсутствии какого-либо из этих звеньев.
«Сокрытие зла питает и оживляет его», — сказал Вергилий. Может быть, когда люди, наконец, узнают подлинный размах преступной распродажи культурного наследия России, они начнут понимать, как были обворованы радетелями за их благополучие? Александр Мосякин, человек, который тщательно и скрупулезно занимался изучением этой проблемы, пишет:
«Отгремела сенсациями аукционов и торгов эта история. Мир давно успел подивиться ею и успокоиться. Только мы все молчим, в тайну играем. Будто и не было ее вовсе, будто не было сгинувших невесть куда сокровищ Романовых, эрмитажных полотен, убранства десятков поражавших Европу дворцов Петербурга и тысяч усадеб, монастырей и церквей, разбросанных по всей необъятной Руси. Будто не было их. А то, что было, уместили в Эрмитаж и музеи Кремля. Но Россию в шляпу не уместишь. И живы ее сокровища. Вот уже полвека гуляют они по чужестранным городам и весям, принося баснословные прибыли их очередным владельцам. А мы делаем вид, что нас это не касается. Что это не наше, не родное, не кровное… А ведь это наше, завещанное веками богатство. Так не пора ли нам вспомнить о нем и по сроку давности снять табу с той «таинственной истории», что приключилась пять десятилетий назад? По-моему, пора. По многим причинам.
Во-первых, народ должен знать правду, ведь речь идет о национальной катастрофе.
Во-вторых, это наша история и без знания обстоятельств этого дела нельзя в полной мере представить развитие советско-американских и советско-западноевропейских экономических, политических и культурных контактов в период между двумя мировыми войнами…
И, наконец, из свершившегося надо сделать нравственный вывод, что торговать культурой своего народа преступно, дивидендов такая торговля не принесет. И как бы нам ни было трудно, и каким бы легким ни казался этот путь, мы должны помнить трагические уроки прошлого и никогда их больше не повторять…»
