Но подобная принципиальность, как показали дальнейшие события, являлась, в действительности, обыкновенным позерством. После финансовой осечки с первыми аукционами были сняты последние ограничения, и за границу бурным потоком полились шедевры. Уже на втором берлинском аукционе «Ленинградские музеи и дворцы» распродавались 325 произведений искусства из Эрмитажа, Павловска, Гатчины, Шуваловского дворца и Румянцевского музея в Москве. Среди 109 картин старых мастеров были: две уникальные флорентийские иконы XIV в. «Богоматерь на троне», два полотна Тициана — «Святой Иероним» и «Мадонна с младенцем и Иоанном Крестителем», блестящий эрмитажный «Портрет курфюрста Фридриха Вайса» кисти Лукаса Кранаха, «Голова Христа» Рембрандта и «Захоронение Христа» Рубенса, «Портрет графини Кутайсовой» и «Женский портрет» кисти Левицкого, пейзажи Каналетто, Гварди, де Витте, картины Морони, Бассано, Бордоне, Госсарта, Гойена, Мориса, Метсю, Греза, Буше и других.
Позже состоялись и другие аукционы. Вслед за «Лепке-хаус» к торгам подключились немецкие антикварные фирмы «К. Г. Бернер хаус», «Герман Баль и Пауль Граупе», потом «Ноудлер энд компани», синдикат Дьювина, музеи и частные галереи Европы, Америки, Австралии. Распродавались тысячи лучших шедевров Эрмитажа. Нет ни одного отдела, ни одной
Поражает воображение еще одна из величайших сделок в истории. коллекционирования, заключенная миллиардером и бывшим министром финансов США Эндрю Меллоном и имевшая позже широкую огласку.
В конце 20-х годов глава Матхайзенской галереи в Берлине решил приобрести некоторые предметы искусства из Эрмитажа, от которых, как он был осведомлен, «советы» хотели бы избавиться. Но он понимал, что для такого предприятия у него нет ни достаточного опыта, ни, тем более, нужного капитала. Тогда через посредников он обратился за помощью к Эндрю Меллону, в то время министру финансов США, который также являлся крупным коллекционером предметов искусства и культуры. Меллон, заинтересовавшись этой сделкой, отправился в Вашингтон добывать недостающий капитал для приобретения ряда картин из Эрмитажа. Сделка обещала принести прибыль вполовину от продажной цены. В течение двух лет Меллон доставлял картины в Америку, заплатив за них всего 7 млн. долларов. Все эти события развивались на фоне «великой депрессии» в Америке. В начале 1933 г. президент новоявленной компании сделал сенсационное заявление: «Четыре года назад мы получили конфиденциальную информацию, что русские решили избавиться от ряда великих шедевров искусства… Как только возможность продажи этих выдающихся произведений стала известна, мы незамедлительно предприняли шаги для установления контактов с их компетентными властями, пытаясь не упустить исключительный шанс в условиях жестокой конкуренции, существующей в мире искусства. Мы начали переговоры, и в течение четырех лет приобрели многие шедевры, привезенные в Россию Екатериной Великой. Советы не были склонны расставаться с ними, сознавая их огромную художественную значимость и культурную ценность. Мы намеревались приобрести «Благовещение», «Распятие» и «Страшный суд» ван Эйка — основоположника и величайшего художника нидерландской школы… отныне принадлежат Метрополитен-музею».
Помимо того, что это заявление наделало много шума, оно выглядело еще, в значительной мере, весьма странным. Был назван адресат лишь двух из перечисленных картин ван Эйка. Какова же судьба принадлежавшего его кисти полотна «Благовещение» и других «многих шедевров», привезенных Екатериной Великой в Россию, было непонятно. Мировая пресса начала свое расследование, и вскоре завесы тайны постепенно начали открываться. На страницах замелькало имя Эндрю Меллона. Еще 10 мая 1931 г., после последней покупки, в «Нью-Йорк таймс» появилась заметка о том, что Меллон прячет от налогового ведомства сказочные сокровища, неизвестно как приобретенные. Но только теперь факты всплывали наружу. В мае 1935 г. началось предварительное судебное разбирательство по поводу неуплаты Меллоном огромной суммы — более 32 млн. долларов налогов.
Как поступил Меллон, чтобы избавиться от таких серьезных обвинений? Весьма просто: он решил подарить коллекцию городу Вашингтону, чтобы на основе ее создать национальную галерею искусств.
Вот что он написал Рузвельту в декабре 1936 г.:
«Дорогой мистер Президент! В течении многих лет я собирал ценные и редкие картины и скульптуры с той целью, чтобы они в конечном счете стали достоянием народа Соединенных Штатов и были помещены в национальную галерею в городе Вашингтоне, для развития и изучения изящных искусств».
Спустя несколько дней, последовал ответ от президента:
