Кремлёвские мастера полностью

«Светлейшему князю и превосходительному господину моему, которому, где бы я ни был, желаю служить всячески. Находясь снова в великом государстве, в городе славнейшем, богатейшем и торговом, я выехал на 1500 миль далее, до города, именуемого Ксалауоко, в расстоянии 5000 миль от Италии, с единой целью — достать кречетов. Но в этой стране путь верхом на лошади весьма медлителен, и я прибыл туда слишком поздно и не мог уже достать белых кречетов, как того желал, но через несколько дней они у меня будут, белые, как горностаи, сильные и смелые. Покамест через подателя этого письма, моего сына, посылаю тебе, светлейший князь, двух добрых кречетов, из которых один еще молод, и оба хорошей породы, а через немного линяний они станут белыми. Если твоей светлости угодно иметь великолепных соболей, горностаев и медведей, живых или убитых, могу тебе их достать, сколько ни пожелаешь, ибо здесь родятся и медведи и зайцы белые, как горностаи. Когда я отправляюсь охотиться на таких зверей, между ними есть такие, которые от страха бегут к океану и прячутся под водой 15–20 дней, живя там, подобно рыбам.

В середине лета в продолжение двух с половиной месяцев солнце вовсе не заходит, и когда оно в полночь на самой низкой точке, то оно так же высоко, как у пас в 23 часа ночи. Время коротко, и я не могу рассказать тебе многого (а также всегда об истинах, носящих личину лжи, лучше крепко сомкнуть уста, чтобы избежать безвинного позора). Я всегда бодр и готов исполнить дело, достойное твоей славы, почтительнейше себя ей поручая. Дано в Москве 22 февраля 1476 года. Твой слуга и раб Аристотель, архитектор из Болоньи, подписался».

На все расспросы герцога Андрей отвечал сдержанно и немногословно. Он твердо помнил наказ отца:

— То, что ты увидел на севере Руси, совсем не похоже на описания наших книг. Но книги читали тысячи людей, а очевидцем был ты один. Запомни, что тысяча никогда не захочет верить одному, если этот одиночка выступит против устоявшегося мнения… Твоя главная задача рассказать герцогу о бескрайних просторах и великих богатствах Московского государства. Ты должен выяснить у герцога, сможет ли он в случае нашего отъезда или бегства отсюда — а такое тоже возможно — принять нас и предоставить работу согласно моим знаниям и опыту… Заклинаю тебя всеми святыми, поменьше рассказывай о чудесах севера. Я вовсе не хочу, чтобы нас считали фантазерами и обманщиками, как называли когда-то Марко Поло…

А чудес действительно они видели немало. Опередив почти на целое столетие английских купцов, Аристотель и Андрей Фиораванти первыми из западных европейцев добрались до самого Белого моря. Ни один иноземец до них еще не рисковал отправиться в столь дальнее путешествие.

Они выехали верхом сначала во Владимир в сопровождении двух воинов и переводчика. Из Владимира в Суздаль, оттуда через Юрьев-Польский в Ярославль. Из Ярославля их путь лежал на Вологду и затем в Устюг Великий. Так, переезжая из города в город, внимательно осматривали они все встречающиеся на пути церкви и храмы. Осматривали с одним желанием — познать как можно лучше всю национальную особенность русской архитектуры.

Долгими неделями тащился маленький отряд через глухие дебри, ежеминутно ожидая нападения диких зверей. За Устюгом Великим совсем редкими стали небольшие северные деревни. Очень часто приходилось ночевать под открытым небом у костра, питаясь или взятыми с собой припасами, или случайно подстреленной дичью. Но все эти трудности забылись, лишь стоило им ступить на берег «гиперборейского» моря, где вместо обещанного вечного мрака царило незаходящее солнце. Нескрываемое изумление и восторг темпераментных итальянцев вызвали белые медведи, белые зайцы и огромные клыкастые моржи, нырнувшие при их приближении в воду.

Вечерами, отогреваясь в теплой избе или у жарко горевшего костра, Фиораванти-старший методично записывал и зарисовывал в маленькую книжицу все увиденное за день. Несколько таких заполненных книжек уже лежали в походной суме. На их страницах рядом с планами и набросками старинных русских церквей можно было встретить зарисовки мужских и женских костюмов, домашней утвари, северной избы. А рядом с рисунком знаменитой двадцатистенной деревянной Успенской церкви в Устюге Великом соседствовал набросок головы лося с отвисшей нижней губой.

Обратно возвращались уже другим путем. По Онеге, через Каргополь, в Новгород Великий. Здесь отдыхали больше недели. Восхищенный Аристотель записал в своем путевом дневнике: «Мы даже не предполагали, что на Севере существует столь великий город, где хранится такое множество удивительных произведений искусства».

Итальянец твердо верил в силу и значительность городской республики, в горожан, наделенных трезвым, рациональным мышлением. Эта вера в силу городского населения особенно укрепилась в нем, когда, занимаясь по указанию папы Николая V археологическими раскопками Древнего Рима, он внимательно и досконально изучал историю Римской республики. И может быть, именно поэтому ему, закоренелому горожанину, приглянулся Великий Новгород.