— Х-хорошо, — неуверенно согласилась я, но, судя по его серьезному настрою, мое соглашение не особо было нужно.
— Хочешь немного вина? Ты кажешься напряженной, — не дожидаясь моего положительного ответа, он протянул мне второй бокал, выжидавший своего часа на тумбе.
— Спасибо, — сделав сразу три больших глотка, я понадеялась, что быстрый приток градуса поможет мне расслабиться.
— Как тебе обстановка?
— Будоражащая, — призналась я, слегка улыбнувшись и спустя пару секунд добавила, — в хорошем смысле.
— Я рад, что тебе понравилось, — он тихо поставил бокал на столик и прошел к кровати, с которой взял красную атласную ленту. Мою ленту. — Хочу завязать тебе глаза, — произнес он четко и уверено, подходя ближе. — Так тебе будет проще отвечать на мои вопросы.
Ощущалось тягучее волнение от происходящего, но выпитое вино вовремя возымело свой эффект, побуждая пойти на этот риск.
Павел встал за моей спиной, и через мгновенье я почувствовала его пальцы в своих волосах – он вновь распустил их, раскидывая слегка вьющиеся локоны по плечам, и на глаза опустилась лента, завязанная на затылке.
Какое-то время я ничего не слышала, даже его дыхание. Это щекотало нервы. Не знать, где находится твой собеседник, не видеть его лицо и любых намеков на действие – пугало. Но вместе с этим обостряются тактильные и слуховые рецепторы. И даже самое невинное прикосновение будет казаться пытливой лаской.
— Что ты чувствуешь? — спросил Павел, находясь все еще за моей спиной.
— Волнение. Может быть, даже капельку страха.
— Почему ты боишься?
— Я не знаю, что произойдет в следующую секунду.
— Ты бы этого и не знала с открытыми глазами, — он медленно обошел кресло и теперь находился прямо передо мной. — Если ты мне доверяешь, мы продолжим. Если же тебе не приятно, то…
— Нет! — воскликнула я. — Это интересно. И с закрытыми глазами мне действительно будет проще отвечать на вопросы.
— Хорошо, — прошептал он, и я почувствовала, как он бесшумно опустился передо мной на колени.
Я вздрогнула, когда сухие, но мягкие губы коснулись тыльной стороны ладони, оставляя на них один легкий поцелуй – сначала на левой, следом на правой.
— Странно себя чувствую, — призналась я.
— Почему?
— Эти прикосновения…
— Ах, это, — я почувствовала в его голосе улыбку, перед тем, как поцелуи опустились на мои напряженные пальцы, впивавшихся в подлокотник. — Тебе нравится?
— Думаю, да…
Павел был прав – на вопросы было легче отвечать, когда я не видела, как от моих ответов оживают дьявольские огоньки в его глазах, а улыбка становится всё более коварной.
— Хорошо, — одобрительно прозвучало в ответ. — Потому что я стою перед тобой на коленях.
Жар, все это время томившейся в грудной клетке, обрушился вниз, заставляя ныть низ живота от представленной картины. Я невольно поерзала на месте, что не скрылось от наблюдающих за мной глаз.
— У тебя очаровательные колени, — продолжил он. — Они тоже заслуживают поцелуев.
На автомате мне сразу же захотелось натянуть края юбки вниз, но мысль о том, что мужские губы коснуться голой кожи – была слишком заманчива. Я сжалась, ожидая почувствовать, как образы и ощущения воплотятся в жизнь, но мужские пальцы продолжали лишь легко поглаживать запястья.
— Я бы хотел подняться выше. Узнать, на сколько нежна кожа твоих бедер.
— Ох… — выдохнула резко от неожиданно откровенных слов. — Герой моего романа мог бы узнать это… поцелуями, — неуверенно произнесла я, закусывая нижнюю губу.
Это был риск. Но я надеялась, что он будет оправдан, и я аккуратно приподняла коленку, сложив ногу на ногу, отчего ткань юбки приподнялась немного больше. Кожи коснулся резких горячий выдох, отчего она покрылась моментально мурашками.
— Конечно. Он бы обязательно попробовал её на вкус с помощью языка. И, скорее всего, на этом бы не остановился. Подол юбки плавно скользит вверх, обнажая молочную кожу бедер… И прикоснулся бы к ткани трусиков языком и губами…
Напряжение, скопившееся в его голосе, сводило с ума. А слова рисовали красочные и сочные картины в моей голове, что усидеть ровно и спокойно на стуле уже не получилось. Он возбудил мое тело и душу лишь словами и парой целомудренных поцелуев, которые до сих пор фантомно ощущались на коже.
— Вот мы и подошли к вопросам. К тебе кто-то уже прикасался подобным образом?
— Н-нет, — запнулась я, ощущая на своих щеках жар. — Но представляла. Часто.
Можно было сослаться на алкоголь, что именно он мне развязал похотливый язык. Только вот три несчастных глотка вряд ли были тому причиной. Но сейчас мне хотелось быть откровенной и, может быть, даже чуточку смелой.
Я почувствовала, как Павел встал и, кажется, сел обратно на кресло.
—Ты описываешь в своих романах … эксперименты, на которые соглашается главная героиня. Что тебе самой хотелось бы попробовать?
Я молчала, чувствуя, как внутри скручиваются нервы. Павел заметил мое замешательство и настойчиво сказал:
— Василиса, я хочу, чтобы ты была со мной открытой. Все, что здесь произнесено или услышано, останется в пределах этой комнаты.
