Сон разрушен собственным стоном, от которого я проснулась, резко приподнимаясь на локтях. Осматриваю темную спальню, прогоняя остатки сна, и вижу рядом с собой яркий экран ноутбука с недописанной главой.
Со стоном уже олицетворявший полнейшее разочарование, плюхаясь обратно на мягкую подушку, пряча в ней горящие от стыда щеки. Такие откровенные сны меня никогда не посещали, тем более с участием двух. Двух мужчин! Мамочки! Да что со мной творится? И почему мои чувства, что стали очень запутанными в последнее время, создали огромную потребность к двум определенным людям? Пусть даже и во сне.
Но, признаться, это было хорошо…Слишком хорошо и возбуждающе, что я до сих пор чувствовала неудовлетворенность и ноющее чувство между ног.
Успокоив свое шальное воображение, взгляд опять упал на раскрытый ноутбук.
На этом вдохновение покинуло меня, и строчки оборвались на вульгарных словах «вытащи его», которые перестали меня устраивать, и я чистой совестью их стерла. Как описать минет, если сама я ни разу … никому … ничего такого и близко не делала? Видео в интернете с соответствующим контентом не дают мне нужных познаний: все фальшивое и ненастоящее.
С другой стороны…у меня ведь был личный преподаватель и вдохновитель.
Эта мысль не давала мне покоя два дня – ровно столько я мучилась, пока не наступила лекция Павла Александровича и мы не увиделись вновь. Два дня он не появлялся в университете и, признаться, я скучала. Скучала по его откровенному взгляду, которые он ронял на меня, пока никто не видит. Скучала по его горячему шепоту и ощущениям, что испытывала рядом с этим мужчиной.
Все пары просидела как на иголках, и я бы назвала это чувство нервозное томление. Пришлось зайти после пар в библиотеку и пробыть там час, другой, склонившись над страницами книги, которую я все равно не читала, ожидая, пока большинство студентов и преподавателей разойдутся по домам.
Я прокралась в аудиторию Павла и приоткрыла дверь заглядывая внутрь. Он сидел в своем кресле, склонившись над работами студентами и безжалостно оставлял красной пастой помарки на их трудах. Рукава белой рубашки закатаны до локтей, а первые две пуговицы расстёгнуты для удобства. Слегка небрежный и прекрасный. Комнату освещал лишь теплый свет настольный лампы, и я на дрожащих ногах шагнула в этот полумрак. Стук моих каблучков привлек внимание Павла, и он посмотрел на меня из-под спущенных очков.
— Василиса? — спросил он мягко и с улыбкой расслабленно откинулся на спинку стула. — Чем обязан в столь поздний час?
Я сделала еще несколько шагов вперед, от неуверенности и страха скомкав кусок юбки. Хотелось вести себя как героини своих романов: раскованно и сногсшибательно. Так, чтобы от каждого моего слова и взгляда мужчины начинали терять голову и забывать, как дышать. А на деле, я почти на одеревенелых ногах подошла к его столу и неуклюже оперлась одним бедром об него.
— Мы давно не виделись.
— Да, работы много накопилось, — он обвел взглядом свой стол, что был завален проверочными работами и папками. — Как твой роман? — теплые пальцы коснулись моих, игриво переплетая их.
— Продвигается, — произнесла я, глядя на наши руки.
— Как закончишь, можешь отдать его мне на редактуру, — он поднес мои пальцы к своим губам, медленно целуя каждый из них. — Если, конечно, хочешь.
