Из её глаз снова покатились слезы, которые она начала растирать по щекам, размазывая макияж еще больше.
— Можешь попытаться снова, — я протянула ей несколько салфеток. — Завтра меня уже не будет в этом городе. Я выиграла в конкурсе, и мне предоставили бюджетное место…
— У тебя третье место, — она отрицательно помотала головой, принимая от меня салфетки.
Если раньше я смотрела с неё неким пренебрежением, то сейчас моим взглядом можно было резать стекло.
— В каком смысле?
Анфиса впервые подняла на меня взгляд за долгое время. Кажется, чай стал помогать, так как девушка оживилась: она выпрямила спину, откинула длинные волосы назад, а лицо приняло выражение истинной стервы.
— А ты и вправду поверила в свой талант? — спросила она ехидно. — Мой дядя главный член жури в московской комиссии. И по результатам у тебя лишь третье место, где максимум, что тебе светило бы это несчастный листок бумаги, называемой грамотой.
— Не понимаю, но мне прислали письмо…
Анфиса победно хмыкнула.
— Не тупи, — фыркнула она. — Один звонок дяде и твое имя было вписано на место настоящего победителя. Я просто расчищала себе дорогу.
Вот так просто. Благодаря так называемым связям может решиться судьба человека. Но … Должна ли я отказываться от этой возможности? Документы о переводе все равно уже подготовлены, билеты куплены, общежитие пробито, чемодан почти собран. Если я не выиграла в конкурсе, это еще не означало, что я не достойна была учиться в МГУ.
— Коварно и изящно, — призналась я. — Только вот отказываться от такого шанса я не собираюсь и все равно уеду.
Я отвернулась, думая, что на этом наш разговор закончен.
— Это ты еще не знаешь, как я мастерки провернула все с твоей флешкой, — усмехнулась Анфиса, закинув ногу на ногу.
Сердце пропустило удар.
Откуда она знает про флешку?
— Что ты сделала? — спросила онемевшими губами.
— Я видела, как ты пошла за Марком в раздевалку, — наклонившись в мою сторону сказала она. — Слышала, как ты просила передать флешку с твоим романом Павлу Александровичу. И пока вы ублажали друг друга в душе, перенесла данные с флешки, а чуть позже вечером выложила твою книгу, залив новую обложку с правильными, — она показала кавычки в воздухе, — именами авторов.
— Пока я сливала в сеть твой роман, пробежалась взглядом по нескольким строчкам, и сама не заметила, как прочла половину, — поджав губы, призналась она. — Ты пишешь… Сносно.
Наверное, в этот момент я должна была испытывать злость вселенского масштаба, глядя на Анфису. Но в голове была одна мысль, что Марк и Павел не предавали меня! На лице играла улыбка, на которую одногруппница не обращала никакого внимания, найдя более увлекательное занятие: крошение салфетки на мелкие кусочки.
— Несмотря на вашу ссору и твой отъезд, Вяземский все равно выставил меня за дверь. Я ему не нужна, — пожимая плечами заключила она. — Что я делаю не так? — спросила на полном серьезе, вновь поворачивая голову на меня.
Снова взгляд на часы. Прошло уже сорок минут с прихода незваной гости. И если еще час назад, я хотела, чтобы время шло как можно быстрее, желая скорее сесть в самолет. То сейчас, я готова была продать душу, лишь бы только время замедлило свой ход и дало мне этот лишний час, а лучше два.
Я не могу вот так уехать, не попрощавшись.
Я невольно прикрыла глаза лишь на секунду, наслаждаясь всплывающими образами.
По телу пронеслось приятное волнение. Я на пороге их квартиры и бросаюсь в долгожданные объятия. Приятное волнение переросло в возбуждение.
Так легко забыть, где нахожусь, а также правила, нормы приличия…
Хищная улыбка…
Взгляд с дьявольским огоньком в глубине….
Губы скользят по коже…
Комнату заполнила немая тишина, которую я с удовольствием разрушила.
— Во-первых, научись любить и уважать себя. А во-вторых, — я встала, схватив её кружку с недопитым чаем, и вылила остатки в раковину, — выметайся из моей квартиры. У меня образовались другие планы на вечер.
Итак, у меня было около десяти часов, чтобы попытаться все исправить, прежде чем я уеду в другой город учиться. Сердце бешено стучало в груди, а мысли путались. Я собиралась впопыхах. Нацепив на себя первое, что попалось под руку и, предупредив родителей, что сегодня не приду ночевать, вызвала такси дрожащими руками на адрес Малахитовая 15.
Ночью Питер не спит, наоборот, город словно оживает после дневной дремоты и наполняется красками, вдыхая жизнь и вкус в каждого человека.
Огоньки светофоров и всевозможных вывесок недостаточно быстро проносились за окном такси. Мне не терпелось попасть к двум братьям и объясниться. Но пробка и столпотворение каких-то туристов прямо посреди дороги портили все мои планы.
Оперевшись лбом об холодное стекло автомобиля и тяжело выдохнув, я вдруг задумалась. Почему я не захотела слушать ребят? Почему мне проще было поверить в их предательство и ложь, чем давать возможность высказаться и доказать обратное?
Наверное, потому что так было проще.
Ведь тяжело поверить, что двое таких потрясающий парней (никогда не думала, что скажу так о Вяземском) смогут мной заинтересоваться и подарить такие чувства.
