— Вот здесь, — произнесла я тихо, проводя пальчиками по коже, там, чуть ниже правой ключицы, природа одарила меня интересной россыпью маленьких родинок, что так напоминало созвездие.
Кадык Марка дернулся.
— Можно? — спросил он с хрипотцой в голосе. — Можно прикоснуться?
Не дожидаясь моего кивка, он подполз ближе и начал медленно склоняться надо мной.
— М-Марк? — голос задрожал, когда вместо ожидаемого прикосновения рукой он прильнул горячими губами к родинкам.
— Ты сама разрешила к тебе прикоснуться, — шептал Вяземский прямо мне в кожу, выжигая каждое слово на ней новым поцелуем.
Чем выше его губы поднимались по моей шее, тем отчетливее я осознала, что… Да ни черта я не осознавала.
Я падала, падала…
Глаза плохо удается держать открытыми, а изо рта вырывается хриплый стон, когда губы Марка прошлись по линии челюсти и оставили легкий, но такой ощутимый, бьющий тысячу вольт поцелуй за ушком.
Не успеваю опомниться, хотя мыль, что на нас смотрит Павел и надо срочно это прекратить, роилась где-то на подкорке сознания, но так и не вышла на первое линию, вытесненная мужским возбужденным дыханием надо мной. Голову резко поворачивают влево двумя пальцами, и мягкие губы настойчиво впиваются в мои. Не сразу понимаю, что это Павел. Сопротивляться бесполезно и нет силы от его напора и отвечаю со стоном на поцелуй.
Это хаос. Безумие. Шальная фантазия, возникшая благодаря эротическому сну, начинает сбываться.
Чувствую на теле две пары рук. Они плавно скользят по изгибам, не торопясь изучают и наслаждаются каждым пройденным сантиметром.
Глоток воздуха. И одни губы сменяют другие. Более резкие, рваные, жёсткие поцелуи. Это стало напоминать водоворот, в котором я тонула без конца. В какой-то момент я уже не успевала проследить, кто меня целует, и пыталась прислушаться к собственным ощущениям. Плавные, едва ощутимые прикосновения Павла и более напористые, требовательные Марка – вкупе образовывали идеальное сочетание.
Теплая ладонь Павла легла на мою щеку, и от этого я не могла больше повернуть голову в сторону его брата, чьи слегка подрагивающие пальцы проходились по кромке топа. Он оторвался от меня с влажным чмоком. Его дыхание скользило по моему лицу, и я пила каждый его глоток, пытаясь перевести дыхание. В потемневших глазах напротив я уловила искры коварства и появившейся ухмылочка на губах не сулила ничего хорошего.
Большим пальцем Павел провел по контуру моих полуоткрытых губ. Надавил чуть сильнее, погрузив палец в рот, касаясь кончика языка. Черные пряди скользнули по моему лицу, когда он склонился и у самого уха прошептал:
— Соси.
Его повелительный тон отдался дрожью по телу. С опаской и огромной долей смущения я, посмотрев на Марка, исполнила приказ. Щеки втянулись, создавая вакуум, а палец протолкнулся еще чуть глубже. Я облизывала его у себя во рту кончиком языка так старательно, словно от этого зависела моя жизнь. И каждое поступательное движение отдавалось ноющим возбуждением между ног.
Опасно. Опасно было наблюдать из-под полуоткрытых век голод, что нескрываемым огнем горел в глазах Марка, наблюдающим за всем этим. Его руки быстро потянулись к поясу моих джинсов, но только его пальцы успели коснуться края, как над головой прогремело:
— Рано.
Марк замер, не ожидая такого от брата.
— Что за черт?! — воскликнул он. — Почему тебе можно её касаться, а мне нет?
Взгляд Павла – бездна, в которой я тонула, был прикован ко мне.
— Потому что нашу девочку сначала надо подготовить, — сказал он с ухмылкой. — Просто делай, что я скажу.
Не знаю, к кому была обращена последняя фраза, но я точно собиралась ему подчиняться. Отдаться. Без остатка, заглушая чувство стыда, потому что, возможно, это была наша последняя ночь. И никто не знает, что будет через месяц, два или полгода.
Марк сел на пятки, положив кулаки на бедра и продолжил молча наблюдать за нами.
Павел провел носом по моей щеке, невесомо опускался поцелуями по шее и обратно. От переизбытка эмоций я случайно прикусила его палец у себя во рту зубами.
— Хулиганка, — прошептал возбужденный голос, покусывая мочку ушко. — Моя хулиганка, — он царапнул зубами нежную кожу.
Повернув голову в сторону брата, у которого каждая мышцы свидетельствовали о его диком напряжении, Павел произнес:
— Поиграй с её сосками. Только руками.
Ни думая и секунды, Марк двинулся в мою сторону и одним движением оттянул вниз кружевной топ. Разгоряченную кожу сразу же обдало прохладным ночным ветром, отчего та покрылась мурашками, и соски моментально встали. Марк шумно сглотнул слюну, смотря на мою грудь, и уже поддался вперед, но был остановлен.
— Я сказал – руками! — рявкнул на него брат.
