Случается, выступающий замолкает, видя, что председатель занят, отвлечен, но Ленин тотчас же говорит ему: «Продолжайте, продолжайте, я вас слушаю!»
И как ни привычны сидящие здесь к этому способу вести заседание, все каждый раз изумлены, что Владимир Ильич действительно ничего не упустил.
Позже, когда болезнь свалит его, врачи объяснят, какой вред нанес он себе этим непомерным перенапряжением…
Осторожно обойдя стол, Горбунов передает Ленину длинную полоску бумаги. Владимир Ильич почти мгновенно прочитывает ее, в глазах, в уголках губ — ироническая усмешка. Он как бы хочет сказать: «Ну вот, давно бы так».
Это телефонограмма, переданная мистером Фрэнсисом от имени дипломатического корпуса. Так и чувствуется, с какой натугой подбиралось здесь каждое слово, какое старание приложено было, чтобы сохранить независимый и гордый вид. Но при всем том в телефонограмме сообщается, что румынскому командованию будет предложено устранить все препятствия к возвращению русских воинских частей на советскую территорию.
Владимир Ильич громко зачитывает ответ мистера Фрэнсиса.
— Что и требовалось доказать, — заключает он. — Выпустим господина Диаманди и иже с ним?.. Принято единогласно!
И, слушая очередного оратора, он тут же пишет на клочке бумаги распоряжение коменданту Петропавловской крепости:
«Освободить из-под стражи посланника Диаманди и всех прочих чинов румынского посольства…»
…Начало второго. У многих усталые лица, курильщики страдают. Некоторые уже выходили затянуться разок-другой под неодобрительным прищуром председателя.
Объявлен перерыв на десять минут. Курильщики устремляются в коридор. Ленин идет в приемную. Здесь у него короткая встреча с норвежским товарищем. Владимир Ильич извиняется за позднее время, за невозможность побеседовать более обстоятельно, но все же успевает ответить на главные вопросы.
Десять минут истекли, заседание продолжается. В разгаре прений входит Александра Михайловна Коллонтай со стулом в руке, пристраивается в углу. Опоздание чрезвычайное, сверх всяких норм. Ее уже встретил вопрошающе-укоризненный взгляд председательствующего. Она торопливо набрасывает несколько строчек, просит передать записку:
«Все приехавшие товарищи устроены, пришлось добывать продукты и транспорт. Это заняло значительно больше времени, чем предполагалось. Такова причина опоздания».
Владимир Ильич одним глазом прочитывает записку — левая рука его перелистывает в это время какую-то толстую кожаную тетрадь, правая делает пометки карандашом. Он кивает Александре Михайловне, в глазах — мимолетное одобрение: хорошо, что выполнили! Причину опоздания считаю уважительной!
Подходил к концу декабрь, уже стоял на пороге новый, восемнадцатый год, а в кабинете Ленина по-прежнему горел свет по ночам.
— Спит по три-четыре часа в сутки, а теперь и совсем перестал спать, — с тревогой говорила Надежда Константиновна. — Доработался до бессонницы. Мозг не отдыхает ни минуты. А скажешь об этом — один ответ: «Потом, потом отдохну! Сейчас не время!»
Этими же словами отвечал Ленин и ближайшим товарищам, когда те предлагали ему сделать хотя бы небольшой перерыв в работе. Необходимо было как-то уговорить Владимира Ильича отдохнуть, но как?
Выход из этого нелегкого положения нашел Яков Михайлович Свердлов. Он предложил, чтобы Центральный Комитет вынес специальное решение о том, что товарищу Ленину предоставляется кратковременный отпуск с обязательным условием не заниматься государственными делами и пребывать все дни отпуска на свежем воздухе. Это решение Владимир Ильич сочтет для себя обязательным. Как известно, Ленин — образец партийной дисциплины.
Так и было сделано. Сообщить Ленину о решении Центрального Комитета поручили Свердлову.
— Трудненько мне пришлось, — рассказывал потом Яков Михайлович. — Только заикнулся об отпуске, а Владимир Ильич сразу: «Нашли время. Кого это озарило?» — «Всех, всех, говорю, озарило, ибо это необходимо, Владимир Ильич! А главное, говорю, есть замечательное местечко на примете: и близко, и удобно. Александра Михайловна Коллонтай сообщила, что по Финляндской дороге, за Териоками, при санатории «Халила», имеется отдельный домик — теплый, светлый. Кругом тишина, сосны, хвойный воздух. Вот туда бы вам и съездить ненадолго…» Ох и посмотрел на меня Владимир Ильич! — улыбнулся Свердлов. — Вы же знаете, как он умеет. «Что ж, говорит, раз Цека вынес такое решение — я обязан подчиниться, но…» Не договорил, только рукой махнул. От охраны и отдельного вагона отказался категорически. Заявил, что поедет обычным пригородным поездом. По-другому ни за что. Зато сопровождать будет Эйно Рахья… Он все организует…
