— Есть у меня старый друг, — сказала она, вынимая из конверта исписанную бумажку. — Старый большевик. Старый работник. И доработался до того, что врачи предписали ему сейчас же, немедленно, сделать перерыв и выехать на отдых. Ну, а он… сами понимаете! И вот, после заседания Совнаркома, на котором он присутствовал, подходит к нему другой старый большевик и говорит… — Она поискала в листке нужные строчки. — Вот что он говорит: «Слушайте, на кого вы похожи? Такое время — надо жить, бороться, а вы? Вы же казенное имущество! Кто вам дал право так обращаться с собой? Извольте немедля, завтра же отправляться на ремонт, а то мы с вами по-другому будем разговаривать!»
«Бабушка» медленно отвела взгляд от листка:
— Знаете, чьи это слова? Догадываетесь?.. Это слова Ленина. Ильича… Вы думаете, к вам они не относятся? Да вы же самое дорогое наше имущество, — горячо произнесла она. — Возьмитесь, ребята, за эту дачу. Отправьте на ремонт самых слабых, истощенных, иначе они упадут. И не откладывайте… Я знаю, я уверена, что Владимир Ильич одобрил бы эту «утопию», как некоторые из вас выражаются… Я бы сама туда поехала, — добавила «бабушка» неожиданно, — честное слово, поехала бы…
— А мы вас можем послать, — сказал Луба. — Вы же член Петроградского комитета молодежи!
— И поеду! Только со второй партией… Пусть сначала поедут парни.
Сурыгин встал:
— По вопросу о даче сохраняю особое мнение!
— И сохраняй! Это твое право! — весело сказала «бабушка». — Но при этом будешь выполнять решение большинства. А то, что тебе не удастся его собрать, — ручаюсь. Останешься в подавляющем меньшинстве. Кстати, на организацию дачи я советую поставить Черняка, он как будто рожден для этого дела. — Глаза у нее улыбнулись. — Правда, мы не доспорили с ним по некоторым вопросам, но ничего — отложим на потом…
Назвав кандидатуру Матвея Черняка, «бабушка» и здесь оказалась неотразимо права. Это сразу же внутренне признали члены бюро, даже Иван Сурыгин.
Если уж всерьез пойдет разговор о будущем организаторе дачи, то конечно же это Матвей Черняк — оратор, докладчик, неистовый спорщик, ненасытно жадный пожиратель книг. Все карманы, какие имелись в его распоряжении, были всегда набиты газетами, брошюрами, разного рода выдержками и выписками, которые он раскладывал перед собой на трибуне, как пасьянс. И в ораторском пылу, почти не глядя, он безошибочно находил нужную ему цитату.
Какие только имена не тревожил он в своих речах и докладах! Платон и Маяковский, Колумб и дедушка Крылов, Фома Кампанелла и Джек Лондон, Надсон и Сен-Симон и еще многие, очень многие другие. Глаза его за толстыми стеклами очков светились фанатическим блеском, когда он говорил об ослепительном будущем человечества. Он мечтал о создании молодежных коммун и даже написал примерный устав, о котором «бабушка» сказала, что это типичное «ле-ле» (левый лепет), и из-за этого начался неугасимый спор.
Когда Луба сообщил ему, что ПК намерен открыть дачу в Прикамье и что его прочат в ответственные организаторы, или, как принято говорить, ото́рги, Черняк возликовал. Но на заседании бюро, обсуждавшем этот вопрос, его строго предупредили, чтобы он позабыл про свое «ле-ле». Тут речь идет об отдыхе, о поправке, и в первую очередь ему надо проявить хозяйственную сметку и хватку.
— Не залетай за пределы, — сказал ему Луба. — А то, знаешь, есть это у тебя… Стой двумя ногами на земле!
— И без молебнов во имя Фомы и Сени-Семена, — добавил Сурыгин (имелись в виду Фома Кампанелла и Сен-Симон).
Оторг торжественно обещал, что будет твердо стоять обеими ногами на земле. Порешили, что поездка в Дем не подлежит пока широкой огласке, и Черняк стал готовиться. А готовился он к любому поручению, что называется, капитально.
Устройство дачи было совсем новым делом, не имевшим примеров и образцов, и потребовало подготовки особо тщательной и всесторонней.
За короткое время Черняк переворотил целую библиотечную гору: были тут и справочники, и таблицы, и популярные брошюры, такие, например, как «Флора и фауна средневолжской равнины», «Эксплуатация жилых строений и земельных участков», «По грибы, по ягоды», «Скотовод-любитель», «Полезные советы молодому хозяину и хозяйке».
Были прочитаны и солидные, увесистые тома: «Искусство отдыха» — сочинение д-ра Э. Шолле, «Сто блюд французской кулинарии» Божо и Корбальона. Многие из этих книг Черняк прихватил с собою в Дем.
В дороге ему здорово повезло: удалось втиснуться в единственный пассажирский вагон и захватить багажник в купе, забитом людьми и мешками.
На багажной полке было тесновато, приходилось стукаться головой в потолок, изобретать всевозможные позы, чтобы пристроить книгу к свету. Но зато здесь, на верхотуре, никто не мешал, не толкался, и оторг тут же погрузился в чтение.
