Крепкие мужчины полностью

– По крайней мере, может кто-нибудь найти хотя бы ее тело? Неужели нельзя его выудить?

Младший брат мисс Веры с укором проговорил:

– Из моря ничего не выудишь, Вера. Это тебе не пруд с золотыми рыбками.

– Мы повременим с заупокойной службой так долго, как только сможем, – заверил свою дочь доктор Эллис. – Быть может, через какое-то время тело Джейн все-таки вынесет на берег. Но ты не должна больше посылать слуг на поиски Джейн. Они понапрасну тратят время, а у них много работы по дому.

– Пойми, – сказал старший брат Веры, Лэнфорд, – они ее не найдут. Никто никогда не найдет Джейн.

Семейство Эллисов отложило заупокойную службу по Джейн Смит-Эллис до первой недели сентября. Через несколько дней им нужно было возвращаться в Конкорд, и дальше медлить было уже нельзя. Никто не предлагал дождаться приезда в Конкорд, где могли бы поставить памятный камень на семейном участке кладбища. Там для Джейн было не место. Все решили, что самое лучшее место для ее похорон – остров Форт-Найлз. Тела для захоронения не было, поэтому похороны бабушки Рут были скорее поминальной службой. На островах подобные похороны не редкость, ведь бывает, что там не находят утопленников. На форт-найлзском кладбище было поставлено надгробье, высеченное из местного черного гранита. На нем было написано:

ДЖЕЙН СМИТ-ЭЛЛИС

? 1884 – 10 ИЮЛЯ 1927

ГОРЬКО ОПЛАКИВАЕМАЯ

Мисс Вера неохотно посетила службу. Она все еще не смирилась с тем, что Джейн ее покинула. На самом деле она была ужасно сердита. Когда панихида закончилась, мисс Вера попросила одну из служанок принести к ней ребенка Джейн. Мэри только-только исполнился годик. Когда она повзрослеет, она станет матерью Рут, но в то время она была крошечным младенцем. Мисс Вера взяла Мэри Смит-Эллис на руки и стала качать. Она улыбнулась, глядя на малышку, и сказала:

– Ну что ж, малютка Мэри. Теперь мы займемся тобой.

Кэл Кули все организовал для того, чтобы Рут Томас смогла навестить свою мать в Конкорде. Он все организовал, а потом позвонил Рут и сказал, чтобы в шесть утра на следующее утро она с вещами стояла на крыльце. Она согласилась, но за несколько минут до шести утра вдруг передумала. Ей стало страшно, и она взбунтовалась. Правда, далеко она не ушла. Оставила сумки на крыльце отцовского дома, а сама побежала в соседний дом, к миссис Поммерой.

Рут подумала, что та уже встала и готовит завтрак. И точно, миссис Поммерой не спала. Но она была не одна и завтрак не готовила. Она занималась покраской в кухне. Две ее старшие сестры, Китти и Глория, помогали ей. Все трое, чтобы не запачкаться краской, напялили на себя большие черные пластиковые мешки для мусора, проделав в них дырки для головы и рук.

Рут сразу поняла, что женщины не спали всю ночь. Когда Рут вошла в дом, все трое дружно бросились к ней, обняли и запачкали краской.

– Рут! – воскликнули они. – Рути!

– Сейчас шесть утра! – сказала Рут. – В каком вы виде!

– Красим! – прокричала Китти. – Мы красим!

Китти взмахнула кисточкой и оставила мазок на рубашке Рут, а потом опустилась на колени и расхохоталась. Китти была пьяная. Она вообще-то была пьянчужкой. «Ее мать была такая же, – как-то раз рассказал Рут Сенатор Саймон. – Вечно она снимала колпачок с выхлопной трубы своего старого автомобиля и вдыхала газ. Всю жизнь она бродила по острову под кайфом». Глория помогла сестре подняться. Китти прикрыла рукой рот, пытаясь перестать смеяться, а потом, разыгрывая кокетливую дамочку, поправила прическу.

У всех сестер Поммерой были роскошные волосы. Они делали пышные прически. Именно из-за такой прически миссис Поммерой слыла красавицей. С каждым годом в ее волосах блестело все больше серебра. Серебра стало столько, что, когда она в солнечный день поворачивала голову, ее прическа сверкала, словно чешуя плывущей форели. У Китти и Глории волосы были такие же густые и пышные, но женщины не были так хороши собой, как миссис Поммерой. У Глории лицо было тяжелое, невеселое. У Китти на одной щеке краснел рубец от ожога – толстый и жесткий, как мозоль. Она обожглась много лет назад при взрыве на консервной фабрике.