Крепкие мужчины полностью

Она знала, что лучше ей держать рот на замке, но все же ей нравилось время от времени подкалывать Кэла Кули. Тогда она чувствовала себя самой собой. Такое поведение было ей знакомо. Это ее утешало. Она ложилась в постель, довольная собой. Она укладывала свое удовлетворение рядышком и обнимала его, словно плюшевого мишку. Ежевечерние остроты в адрес Кэла помогали Рут Томас крепко засыпать и не ворочаться часами, размышляя над вечным, навязчивым вопросом: «Какая судьба забросила меня в жизнь семейки Эллисов? И почему?»

В конце недели Кэл Кули и Рут поехали обратно в Рокленд, штат Мэн. Всю дорогу шел дождь. Рут сидела на переднем сиденье рядом с Кэлом, а тот просто рта не закрывал. Он то и дело подзуживал Рут, прохаживался по поводу того, что у нее всего один комплект одежды, вспоминал о поездке в магазин Блера, издевательски изображал, как мать Рут рабски прислуживает мисс Вере.

– Заткнись, Кэл, – сказала Рут.

– «О, мисс Вера, вам сейчас вымыть голову?» «О, мисс Вера, вам сейчас срезать мозоли?» «О, мисс Вера, вам попку подтереть?»

– Оставьте мою мать в покое, – сказала Рут. – Она делает то, что должна делать.

– «О, мисс Вера, мне выйти на шоссе и броситься под машину?»

– Вы еще хуже, Кэл. Уж столько, сколько вы, никто Эллисам задницу не лижет. Вы перед этим стариканом пляшете за каждый пенни, а уж перед мисс Верой просто ползаете.

– О, я так не думаю, детка. Думаю, приз должен достаться твоей мамочке.

– Нет, ты чемпион, Кэл.

– Это еще неизвестно, Рут.

– Ты чемпион по подхалимажу.

Кэл заржал:

– Вот это мне больше нравится! Давай-ка перекусим.

Мать Рут дала им с собой корзинку с хлебом, сыром и шоколадками. Рут открыла корзинку. Там лежала маленькая головка сыра – мягкого, покрытого корочкой воска. Рут разрезала сыр ножом, и он распространил убийственный запах – будто что-то протухло на дне сырой ямы, а если точнее – пахло блевотиной на дне этой самой ямы.

– Черт! Ну и вонь! – воскликнул Кэл.

– О господи, – пробормотала Рут, поскорее засунула сыр обратно в корзинку и захлопнула плетеную крышку. А потом она закрыла нос краем свитера. И то, и другое оказалось совершенно бесполезно.

– Выброси его! – крикнул Кэл. – Выкини его из машины!

Рут открыла корзинку, опустила стекло и выбросила сыр. Головка подпрыгнула и покатилась по дороге позади машины. Рут высунула голову в окошко, пытаясь отдышаться.

– Что это было? – требовательно вопросил Кэл. – Что это было?

– Мама сказала, что это сыр из козьего молока, – ответила Рут, отдышавшись. – Домашний. Кто-то преподнес мисс Вере на Рождество.

– Чтоб убить ее, не иначе!

– Наверное, это деликатес.

– Деликатес? Она сказала, что это деликатес?

– Оставь ее в покое!

– Она хотела, чтобы мы это съели?

– Это был подарок. Она не знала.

– Ну, теперь я знаю, откуда взялось выражение «разрежь сыр».

– Ой, ради бога.

– Раньше я никак не мог понять, почему про некоторые сыры говорят, что они воняют, как портянки, а теперь понял, – сказал Кэл. – Как портянки. Вот уж не думал, не гадал.

Рут сказала:

– Хватит, Кэл. Окажи такую любезность, не разговаривай со мной до конца поездки.

Они долго молчали, а потом Кэл Кули задумчиво изрек:

– А вот интересно, откуда взялось выражение «пустить ветры»?

Рут сказала:

– Отцепись от меня, Кэл. Пожалуйста, ради бога, оставь меня в покое.

Когда они подъехали к пристани в Рокленде, пастор Вишнелл и его племянник уже были там. Рут увидела «Новую надежду», стоявшую в сером ровном море, покрытом пятнышками дождевых капель. Никто ни с кем не поздоровался.

Пастор Вишнелл сказал:

– Отвезите меня в магазин, Кэл. Мне нужен бензин, продукты и канцелярские товары.

– Конечно, – ответил Кэл, – без проблем.

– Оставайся здесь, – сказал пастор Вишнелл своему племяннику Оуни, а потом, разыграв повелительную пасторскую интонацию, указал пальцем на Рут и добавил: – Оставайся здесь.

Мужчины уехали. Рут и Оуни остались на пристани под дождем. Вот так. Оуни был одет в новенький желтый дождевик, такого же цвета шляпу от дождя и сапоги. Он стоял – неподвижный и широкий – и смотрел на море, сжав огромные руки за спиной. Рут было приятно, что он такой великан. Его тело было плотным, наполненным силой притяжения. И еще ей понравились его длинные светлые ресницы.

– Хорошая у тебя была неделя? – спросила Рут у Оуни Вишнелла.

Он кивнул.

– Чем ты занимался?

Он вздохнул с таким видом, словно с трудом пытался вспомнить.

– Ничем особенным, – наконец ответил он негромким баском и опустил руки.

– О… – кивнула Рут. – А я ездила в Конкорд навестить маму. Это в Нью-Гемпшире.