Отто поразился, с какой быстротой она уловила его мысль.
— Нет, — сказал он. — Мы с капитаном не хотим, чтобы вы это рассказывали. Мы хотим, чтобы вы держали это в секрете, понятно?
— А что мы тогда
— Расскажите им… что вас захватили пираты, а потом… высадили в маленьком порту на Кубе…
— Это где была та толстая тетенька?
— Да. А потом мы согласились взять вас на борт нашей шхуны, которая шла в Америку, чтобы спасти вас от пиратов.
— Ясно, — сказала Эмили.
— Вы это скажете, а остальное… будете держать в секрете? — спросил Отто с тревогой.
Эмили одарила его долгим необычайно кротким и ласковым взглядом.
— Ну, конечно, — сказала она.
Ну что ж, он сделал все, что мог; но на сердце у Отто было тяжело. Этот маленький херувим! Он не верил, что она и десять секунд сможет хранить секрет.
— Так, теперь… Как ты думаешь, сможешь объяснить младшим, чтобы они поняли?
— О да, я им расскажу, — просто ответила Эмили. Она немного поразмыслила: — Не думаю, что они вообще много что помнят. — Это всё?
— Всё, — сказал Отто, и они ушли.
— Что он такое сказал? — спросила Маргарет. — О чем это он все говорил?
— Да замолчи ты! — грубо ответила Эмили. — Тебя это не касается!
Но в душе она сама не понимала, на каком она свете. Они что, и правда дадут ей ускользнуть? А может, ее просто дразнят и мучают, а потом остановят в самый последний момент? А может, ее отдадут этим чужим, а те ее повесят за убийство? А может, на том пароходе мама и она ее спасет? Но ведь она любит Йонсена и Отто, как же она с ними расстанется? Милая, родная шхуна… Все эти мысли разом пришли ей в голову!
Но с Лиддлями она повела себя достаточно сурово.
— Ну-ка, идите сюда! — сказала она. — Мы отправляемся на тот пароход.
— А
— Никакой драки не будет, — сказала Эмили.
— А там что, снова цирк покажут? — спросила Лора.
Тут она рассказала им, что корабль придется опять сменить.
Когда капитан Йонсен вернулся, отирая большим хлопчатобумажным платком пот с блестевшего лба, он, казалось, страшно торопился. Что касается детей, они были в таком волнении, что едва не попадали в шлюпку; в суматохе они и в море чуть не свалились вместо шлюпки. Вот
Сначала никаких трудностей с их отправкой не предвиделось. Но вдруг Рейчел начала вырываться.
— Мои деточки! Мои деточки! — заорала она и принялась бегать по всему кораблю, собирая тряпичные лоскутки, разлохматившиеся обрезки канатов, жестянки из-под краски… скоро руки у нее были полны.
— Ну не можешь же ты взять с собой весь этот хлам! — отговаривал ее Отто.
— Ох, милые вы мои, не могу же я вас бросить! — стонала Рейчел жалобно.
Тут подоспел кок, как раз вовремя, чтобы вернуть себе черпак, и разгорелась бурная ссора.
Йонсен, естественно, был как на иголках. Но расстаться по-доброму было очень важно.
Хосе переправлял Лору через борт.
—
И тут Гарри и Эдвард, уже сидевшие в шлюпке, вскарабкались обратно на палубу. Они забыли попрощаться. И все дети стали прощаться со всеми пиратами по очереди, целуя их и расточая знаки нежности и любви.
— Скорее! Ну, скорее же! — нетерпеливо бормотал Йонсен.
Эмили бросилась к нему в объятья, рыдая, будто сердце ее вот-вот разобьется.
— Не отдавайте меня! — умоляла она. — Позвольте мне остаться у вас навсегда! — Она вцепилась в лацканы его сюртука и спрятала лицо у него на груди: — Я
Йонсен был страшно тронут и чуть было не согласился.
Но остальные уже сидели в шлюпке.
— Ступай! — сказал Отто. — А то они без тебя уедут!
— Подождите! Подождите! — пронзительно закричала Эмили, в один миг перемахнула через борт и была в шлюпке. Йонсен смущенно потряс головой. Под конец она его совсем запутала.
Но теперь, когда матросы уже гребли по направлению к пароходу, все дети встали в шлюпке в полный рост, рискуя упасть в воду, и закричали:
— До свиданья! До свиданья!
— Adios! — кричали пираты, сентиментально махали руками и похохатывали втайне друг от друга.
— П-приезжайте, встретимся в Англии! — послышался чистый дискант Эдварда.
— Да! — закричала Эмили. — Приезжайте и оставайтесь с нами! Все!
— Хорошо! — крикнул Отто. — Приедем!
— Приезжайте
— Деточки мои! — причитала Рейчел. — Я моих малышей почти всех потеряла!
Но они уже встали о борт с пароходом и вскоре уже взбирались по веревочной лестнице на его палубу.
Маленькая шлюпка вернулась на шхуну.
Дети ни разу больше не посмотрели ей вслед.
Да и как им было о ней не забыть?! Если, ступая впервые на борт любого нового корабля, испытываешь любопытство и волнение, что уж тут говорить о таком пароходе, какие могут быть сравнения! Всюду роскошь! Все выкрашено белым! Двери! Окна! Лестницы! Латунь! Волшебный дворец — нет, не то: земное чудо в каком-то невиданном, невообразимом доселе роде.