Когда закончилась пара, Кори так и не вернулся, его вещи лежали на его последней парте – друга, который мог бы их собрать, у него не было. Соседи с передних парт поглядывали на его дешёвые серые тетрадки и сто раз ремонтированные ручки, уже начиная толкать их друг другу веселья ради. Я привлекла внимание старосты и указала ему глазами на это отвратительное веселье, шёпотом напоминая:
– Это твоя работа.
Он тут же изобразил грозность и пошёл разгонять шутников, собрал вещи Кори и закинул его рюкзак себе на плечо, посмотрел на меня, как будто ожидая похвалы. Я милостиво кивнула, чуть улыбнувшись, собрала свои вещи и пошла на следующую пару.
***
На второй и третьей паре Кори тоже не появился, по рядам гуляли шуточки о том, что он пошёл вешаться, мне было от этого не по себе. Староста таскал его рюкзак из аудитории в аудиторию, поглядывая на меня как собака, которой обещали прогулку в парке, а сами везут к ветеринару, я сказала оставить вещи у классной руководительницы в кабинете, он тут же сделал вид, что ему не тяжело и он поносит ещё, Кори вполне может прийти на четвёртую пару или дополнительные на пятой. Я сомневалась в этом. Ощущение надвигающейся грозы давило, я не знала, чего от него ожидать, потому что не понимала причины его таких резких перемен, это выглядело так, как будто где-то был важный винтик, о котором я не знала, и он сломался, заклинив весь механизм.
Я пообедала в Парке Астрономов, как обычно, мне там нравилось, там водились вороны, крупные и чёрные, с синим, фиолетовым, зелёным или красным отливом перьев, мне всё время хотелось их рисовать. Они были очень умные, иногда дурачились, катаясь со склонов чаши для роллеров на мятых жестяных банках, иногда играли в командные игры, делясь на группы по три-пять птиц и гоняя какой-нибудь крупный кусок еды или яркий мусор из одного края парка в другой. В парке убирали регулярно, так что свой «мяч» вороны приносили из другого места, и потом прятали от уборщиков на дереве. Они казались более интеллектуальными, чем большинство моих одногруппников.
В парке на меня поглядывали, я с опозданием поняла, что надела платье, в котором была на одной из фотографий в статье. Если бы я надела что-то другое, меня бы не узнавали, но уже было поздно. Хотелось достать фотографию с Аланом в джинсах и порассматривать, но почему-то было стыдно, как будто Алан с фотографии мог увидеть меня в этом неподобающем нервном состоянии.
***
На четвёртую пару Кори тоже не пришёл. Учитель спросил о нём, но в ответ получил волну шуточек на тему суицида, звучало глупо, но напряжение нагнетало.
В середине пары в аудиторию постучала молодая стажёрка из бухгалтерии, сказала учителю, что меня вызывают в администрацию с вещами, задние парты опять выдали бурю эмоций и шуточек про самоубиение Кори на фоне моих отношений с демонами. Хотелось наложить немоту на всю группу, но я решила держать маску равнодушия до конца.
Когда я вышла в коридор, посланница шёпотом призналась, что меня ищет Рина, срочно. Я ускорила шаг.
Рина встретила меня в коридоре, отослала стажёрку и потащила меня за локоть в тупиковый коридор за углом, подальше от лестниц, по которым может кто-то случайно пройти. Посмотрела мне в глаза с бездной тревоги и прошептала:
– Чек отозвали.
По моему телу прокатилась липкая холодная волна, но я ничего не сказала. Рина осмотрелась, как вор, и зашептала плачущим голосом:
– Твой второй семестр не оплачен. Чек есть, но он не обеспечивается. Это точно, я проверила. Там такая система... Чек сам по себе ничего не значит, это просто адрес. Он как бы даёт право снять сумму со счета, но хозяин счёта тоже может оттуда всё снять, и тогда предъявителю чека на кассе скажут, что не могут выдать деньги, и предложат обратиться к тому, кто этот чек выписал. У нас чек без адресов и фамилий, там только номер чека, номер счёта и подпись. И только что пришло письмо от банка, что счёт закрывается и чек отзывается, это значит, что хозяин счёта сам попросил отправить по адресу, по которому до этого выслал чек, это уведомление. Тебе родители ничего не писали об этом?
– Это не родители, – тихо ответила я, – это просто ошибка. Кто-то совершил оплату по ошибке, а потом заметил это и отменил всё. Так бывает.
– И что теперь делать?
Она смотрела мне в глаза своими круглыми честными глазами, ждущими мгновенного и гениального решения, уже заранее готовыми обрадоваться, когда я его выдам. Но у меня его не было, у меня была только дата – двадцать седьмое января, последний день приёма оплаты за второй семестр, двадцать восьмого начинались занятия.
– Ничего не делай, Рин. Всё решится ближе к дате.
– У твоей семьи всё-таки проблемы?
– У моей семьи ещё полно времени, не переживай.
Море сочувствия в её глазах грозило перелиться через край слезами, она прошептала:
– Ты уже заплатила за билеты и визу, да? Для практики. Фонд вернёт половину, но это будет к весне, там бюрократическая машина такая ржавая... Нет, я попробую ускорить, но мы вряд ли успеем до двадцать седьмого. Ты что-нибудь придумаешь?
