Волшебник добыл из поясной сумки и положил на столик обломок амулета.
— Взгляни, Келеборн.
Эльф небрежно бросил взгляд на вещицу — и замер. Ощутимо вздрогнул всем телом. Взгляд его будто прикипел к амулету, внимательные синие глаза сузились и потемнели… В глубине их мелькнуло что-то странное, трудноуловимое: изумление, недоверие, печаль… ярость, горечь, неясная затаенная боль?
— Эт-то… не может быть… — Он прикусил губу и нахмурился. — Ты хочешь сказать, что эта вещица принадлежит орку?
— Я хочу сказать, что она была найдена вместе с ним.
Келеборн аккуратно, точно боясь обжечься, взял обломок, осмотрел его со всех сторон, потер пальцами, что-то едва слышно пробормотал. Мельком взглянул на Гэндальфа — и волшебнику стало не по себе: вид у эльфа был такой, будто он сей момент увидел перед собой жуткого, некстати восставшего из могилы древнего призрака.
— Тебе известно, что это такое, Гэндальф?
— Э-э… «Сит-эстель»?
— И что ты о нем знаешь?
— Почти ничего. Только то, что, вероятно, амулет был выкован в Гондолине из «небесного железа», а потом, по всей видимости, утрачен…
— Утрачен? — медленно переспросил эльф. — Нет. Не утрачен… Не утрачен! — Он быстро отвернулся и прикрыл лицо ладонью.
Гэндальф смешался. Он, в общем-то, предполагал, что Келеборн окажется удивлен этой странной вещицей и даже в некоторой степени ею поражен, но никак не думал, что
Келеборн медленно отнял руку от лица и взглянул на мага. Лик Владыки был белым, безжизненным и застывшим, точно глиняная маска, только губы странно, едва заметно кривились и подрагивали. Волшебник поразился произошедшей в нем перемене — куда девался встретивший его под сводами дворца сильный, уверенный в себе и высокомерный правитель? Какая-то неясная тень легла на красивое лицо эльфа — и оно разом постарело, осунулось; все тысячи и тысячи прожитых лет проступили сквозь тонкие черты, как рисунок сквозь промасленную бумагу, коснулись плеча Владыки и поставили на его бледное чело тяжелую мрачную печать бремени не-забвения.
— Что… произошло? — с тревогой пробормотал маг. От догадки, внезапно пришедшей ему на ум, он похолодел до корней волос — и ощущение совершенной им жуткой ошибки с ног до головы охватило его отвратительным лихорадочным ознобом. — Что это за амулет? Келеборн?
Эльф, словно очнувшись, зябко передернул плечами. Посмотрел на волшебника с кривой вымученной улыбкой.
— Амулет? Извини… я пока не могу тебе ничего сказать, Серый… Мне нужно более тщательно изучить эту вещицу, показать её Галадриэль и моим советникам, убедиться в её подлинности… Оставь обломок у меня на некоторое время. Ну, скажем, на пару дней.
— Я… — Гэндальф секунду помолчал, — обещал вернуть его Гэджу.
— Непременно вернешь — если выяснится, что в амулете ничего особенного нет. Но… не сейчас. Ты устал, и нуждаешься в отдыхе… думаю, мы с куда большей плодотворностью сможем продолжить нашу беседу поутру. Да! — Владыка небрежно позвонил в колокольчик, и на пороге талана бесшумно возникла фигура эльфа в просторном долгополом одеянии — тотчас же, как будто слуга стоял прямо за дверью. — Аглор, друг мой, проводи Митрандира в гостевой покой и проследи, чтобы он ни в чем не нуждался… Увидимся завтра, Гэндальф.
Гэндальф поднялся и молча поклонился. Спорить и пытаться продолжать разговор было бессмысленно — тон Владыки был непреклонен и не приветствовал возражений. Да и не было в том нужды: волшебник действительно смертно устал и хотел сейчас остаться в одиночестве ничуть не меньше, нежели Келеборн.
— Каграт, — сказал Саруман, — надо потолковать.
Маг не уставал внимательно приглядываться к орку, и порой ему начинало казаться, что он замечает в грубоватой физиономии Каграта знакомые черты, — а порой сами мысли об этом представлялись дикими, безумными и лишенными всякого основания. Действительно ли орк носит на груди «сит», или все это Шарки только примерещилось в неверном предрассветном полумраке, ему и амулет-то удалось увидеть лишь мельком… Чересчур уж невероятной казалась встреча, слишком нелепым и странным — случайное совпадение. Во всяком случае, Белый маг предпочитал не делать поспешных выводов — он никогда не был склонен к скоропалительным суждениям.
— Ну? Чего тебе, борода? — отрывисто спросил главарь. Старый козел Шарки подъехал некстати: орки лишь недавно закончили со сменой постов, утренней перекличкой, раздачей пайка и прочей постылой походной рутиной. После долгого и утомительного ночного рейда Каграту наконец хотелось спокойно похарчиться и пару часов покемарить возле костра. — Что стряслось?
Старик выглядел обеспокоенным.
— Эти, м-м… «новенькие», горцы, которых вы пригнали ночью. Рожи их прыщавые тебе еще не нравились.
— И что?
— Прыщи у них не только на рожах, а и на внутренней стороне рук. У двоих — небольшой жар.
