— Лягушачью икру? — Так вот что́ напоминала Гэджу эта причудливая желеподобная масса! — Ты думаешь, это…
Его будто ударили обухом по затылку…
Он вдруг увидел себя со стороны: только что он корчился от дурацкого смеха, а сейчас стоит, жалко раззявив рот, готовый постыдно завопить от страха, пораженный, как громом, неожиданным открытием наповал. Он пригляделся к мутному пятну в центре ближайшего шара-яйца, и нашел некоторое определенное сходство с крохотным, съежившимся, поджавшим ножки к брюшку паучком. Разом вспомнилась тварь, напавшая на него на краю болот: вздутое щетинистое брюхо, невнятная морда, пучок неряшливо торчащих щупалец…
«Гуулы». Логово «гуулов» — вот куда они забрели!
Радбуг пытался предупредить его о том, что в подземном ходе «неладно», но знал ли сам Радбуг о том, что ход ведет прямехонько в «колыбель» этих болотных тварей?
Гэдж со стоном привалился спиной к стене. Ему стало нехорошо.
— Нам… не стоило сюда идти, — через силу прохрипел он; слова, вязкие и бессильные, выдавливались сквозь зубы неохотно, как чересчур густое стекло. — Здесь опасно… надо вернуться!
— Поздно, — равнодушным, невыразительным тоном откликнулся волшебник. — Наверное, в Башне уже известно, каким путем мы ушли… Для меня, во всяком случае, обратной дороги нет.
— Ты знаешь, что это за место?
— Догадываюсь, Гэдж.
— Нам отсюда не выбраться! Ни за что, никогда!..
Колени его подогнулись.
Он не знал, что́ заставило его произнести последние слова, но на него вдруг глыбой обрушилось отчаяние — неодолимое, беспросветное; и опустились ниже глухие осклизлые стены тоннеля, и надвинулись тяжело, страшно, и облепили Гэджа мокрой глиной, и загустели вокруг него липкой тьмой, сдавили грудь, забились в горло и в нос, не позволяя сбросить их с себя, выпрямиться, вздохнуть. Какая-то обессиливающая, необъяснимая усталость навалилась на него, безучастность, безразличие ко всему — да пропади оно все к лешему, сказал он себе. Ноги вконец отказались ему служить, и он со стоном сполз по стене, скорчился на грязном полу — и не мог встать, не мог поднять головы, не мог шевельнуть ни рукой, ни ногой, не мог больше ни о чем думать, тревожиться, волноваться — хотелось одного: лечь и обо всем забыть… ничего не видеть, не слышать… отдаться на милость Творца… закрыть глаза… заснуть… умереть…
— Гэдж, — негромко позвал из темноты Гэндальф; голос его был чуть слышен, едва перекрывая осторожное потрескивание смоляного факела. — Расскажи мне о Фангорне, Гэдж. Сейчас.
Орк судорожно мотнул головой. Вот оно, началось, мельком подумал он: Гэндальф сошел с ума…
— Я… не могу, — он тяжело, со всхлипом втянул в легкие воздух; в его пересохшем рту совсем не осталось слюны, и, сглотнув, он ощутил лишь беспомощные колючие спазмы, остро сжимающие гортань. — В горле пересохло…
Волшебник, опираясь рукой о стену, пристально, не моргая, смотрел на него.
— Расскажи о том, Гэдж, — негромко произнес он, — как шумит под ветром листва старого леса, поют птицы, и солнечные лучи пронизывают лесной сумрак подобно светящимся столпам… Расскажи о криках чаек на берегу Андуина. О солнечном летнем дне. Вспомни, как волны набегают на берег, и как шумит ветер в кронах сосен, и как прекрасен закат над скалистыми вершинами Туманных гор…
— Не могу, — Гэдж закрыл лицо руками. — Я не могу этого вспомнить, не могу! Ничего этого… нет!
— Посмотри на меня, — велел Гэндальф.
Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, орк поднял голову и встретился с волшебником взглядом… Посмотрел магу в глаза — измученные, ввалившиеся, озаренные изнутри ясным ровным сиянием: так грязный, покореженный, нещадно битый жизнью светильник хранит в себе частицу яркого и чистого, всепобеждающего огня — неугасимого огня веры, жизнелюбия и надежды.
— Гэдж, — хрипло произнес Гэндальф, — мы забрели в дурное, очень дурное место — это правда. Здесь — вотчина холодного Мрака, настоящее логово Тьмы, средоточие древнего первозданного Зла… я пока еще стараюсь сдерживать его натиск, не позволить ему окончательно раздавить нас, убить в нас стремление к жизни, но сил у меня не так уж и много… Мы погибнем, если ты мне не поможешь, дружище. Мне необходима твоя поддержка, Гэдж, твое твердое теплое плечо, мне не справиться с этой Тьмой без тебя… Мне нужно знать, что мы
