— Приведи его в чувства, — Хэлкар кивнул в сторону эльфа.
Гэдж с усилием вытянул из пузырька на совесть пригнанную пробку, склонился к пленнику и осторожно поднёс флакончик к его лицу. Эльф вздрогнул и захрипел, открыл глаза; мутный его взгляд задержался на Гэдже — всего на секунду… Он тут же отвернулся и вновь сомкнул веки, точно не желая видеть окружающее в целом и орка в частности, но брезгливость и ненависть, на миг скользнувшие в его взоре, обожгли Гэджа будто раскаленной иголкой.
Хэлкар, видимо, тоже это заметил. Он выступил из своего угла и шагнул ближе — Гэдж почувствовал его приближение по накатившей волне мертвенного холода и сжался, точно испуганный кролик. Взгляд назгула лежал на его затылке неподвижно, как точка прицела.
— Мне… можно уйти? — пролепетал орк, не поднимая головы.
— Оставайся, глоб, — пробурчал из-за стола Каграт. — Тебе это будет полезно.
— Нет, нельзя, — Хэлкар был непреклонен. — Так мы не закончили наш разговор, господин Хеледир, — обратился он к эльфу. Подался вперед, взял Гэджа за плечо и подтолкнул его к пленнику, так, чтобы свет коптилки падал на его лицо. — Знаешь этого парня, а?
Эльф медленно повернул голову и, щуря глаза, искоса взглянул на Гэджа. Но тотчас же опустил веки, точно вид орка причинял ему чисто физическую боль.
— Первый раз вижу, — процедил он устало. — С чего вы взяли, что я должен его знать?
— А он тебя знает, — заметил Хэлкар. — Верно, орк? — он пристально посмотрел на Гэджа.
— Я? Нет. Откуда? — пробормотал Гэдж. Под цепенящим взглядом назгула он задыхался. — Мы… никогда не встречались.
— Да ну?
— Если вы думаете, что мальчишка-орк запросто водит знакомство с эльфами, может быть, спросите его и обо всем остальном? — хрипло спросил эльф. — Он, возможно, знает куда больше меня.
— Знает, — согласился назгул, — только предпочитает прикидываться дурачком и играть в молчанку, так же, как и ты. Какие-то вы оба одинаково предсказуемые… Все готово? — спросил он у шепелявого.
Тот вытащил откуда-то жаровню и теперь возился с ней, раздувая угли, принесенные от костра, на котором орки варили ужин. В ответ на вопрос назгула он поспешно закивал.
— Нам совершенно без разницы, кто из вас согласится посодействовать нам в наших начинаниях, — спокойно заметил Хэлкар. — Но кто-то из вас непременно это сделает — и сегодня же. Право, у меня достаточно дел и в Крепости, чтобы долго тут с вами нянчиться.
Эльф, полуприкрыв глаза, смотрел с презрением.
— Ты зря теряешь время, — голос его звучал едва слышно, но твёрдо.
— Ничуть, — с усмешкой заметил Хэлкар. — Фэа эльфов бессмертно и всегда имеет возможность втелешиться в новое хроа и с триумфом вернуться в мир, но в наших силах сделать расставание твоей души с телом как можно более долгим, тягостным и болезненным, не так ли? А меня всегда интересовало, до каких пределов способна доходить человеческая… а тем более — эльфийская выносливость, и, раз уж подвернулся такой подходящий случай, я готов это незамедлительно проверить. Из чисто отвлеченного интереса, так сказать.
— Господин Хэлкар, вы обещали! — торопливо, с нажимом, даже как будто встревоженно сказал из угла Каграт. Назгул небрежно отмахнулся.
— Я держу свои обещания. Мальчишка не пострадает. Пока. — Он сделал знак шепелявому.
Тот с отвратительной готовновностью засуетился, облизывая серым, будто вареным, языком вкось торчащий изо рта клык. Осторожно, рукой, завернутой в тряпицу, взялся за лежащий на углях прут — длинный, подковообразно изогнутый на конце, раскаленный докрасна.
Гэдж закрыл глаза. Ну да, следовало ожидать, что этим все и закончится… ничего удивительного… Назгулы кого угодно могут схватить за горло в любой момент…
— Ну, — произнес Хэлкар, — кто-нибудь из вас хочет что-нибудь мне сказать? Взмолиться о пощаде, выдать соратников, предать родину, извиниться за оскорбление, наконец? — он секунду-другую помолчал, словно и в самом деле ожидал ответа. Покосился на шепелявого. — Что ж, приступим.
Палач поднял из жаровни чудовищное орудие.
Покачиваясь, раскаленное железо медленно плыло по воздуху к Гэджу, и Гэдж видел его приближение даже не открывая глаз. Все его мышцы напряглись до предела, он дёрнул головой, чтобы отстраниться, отвернуться, но не тут-то было: назгул вдруг крепко схватил его за волосы на затылке и развернул лицом к пленному эльфу.
— Смотри сюда!
Прут проплыл перед Гэджем — он ощущал исходящий от него жар — и склонился к пленнику, на секунду завис перед ним. Грудь эльфа тяжело вздымалась, на лбу выступил пот; пленник явно старался сохранять вид бесстрастный, даже безразличный, хотя, надо признать, удавалось ему это не слишком хорошо.
— Ну? — сказал Хэлкар.
Эльф молчал. Желудок Гэджа сжался в горошину; он видел, как проклятый прут опускается к обнажённой груди эльфа все ниже, ниже, ещё секунда — и он коснётся бледной, покрытой мелкими мурашками кожи…
В последний момент Гэдж все-таки зажмурился — отчаянно, до боли в веках.
Потом эльф закричал.
