Крепость в Лихолесье полностью

Навес чернел в темноте, точно огромное крыло летучей мыши, и Гэдж некоторое время возился под ним на куче палого камыша, устраиваясь поудобнее, потом затих — должно быть, уснул. Гэндальф по-прежнему сидел возле костра, задумчиво вороша прутиком седую золу, прислушиваясь к доносящимся из темноты лесным звукам и шорохам, глядя, как ярко багровеют в очаге раскаленные угли, как сворачиваются алыми колечками сосновые хвоинки, ненароком попадающие в огонь…

Гарх, дремавший невдалеке от костра, на границе света и тени, поднял голову. В глазах его мрачновато поблескивали яркие багряные отблески пламени.

— Ну, и что скажешь? — негромко прокаркал он, нарушая хрупкую ночную тишину. — Ведь ты уже принял решение, Гэндальф, я прав?

— Да, — помолчав, отозвался волшебник. — Принял, Гарх.

— И, по-твоему, оно, это решение… правильное и единственно верное?

— Оно — правильное… по-моему.

Бесшумно тянулись к небесам высокие сосны, невдалеке уютно мурлыкал ручей, где-то в глубине лесной чащи тоскливо и с расстановкой подавал голос филин, настойчиво обращался к ночной тиши с одним и тем же неизменным вопросом: «Ух-ху?». Гарх, припав к земле и вытянув шею, смотрел на волшебника снизу вверх, искоса, пристально, настороженно.

— И в чем же, интересно узнать, оно заключается? Это твое правильное решение?

— Боюсь, особенного выбора у меня нет, Гарх, ты не находишь?

Ворон хрипло каркнул — будто скрежетнуло заржавленное железо.

— Значит, ты решил потакать капризам мальчишки?

— А по-твоему, мне нужно за ручку отвести его обратно в Изенгард и посадить там под замок — так, что ли?

Гарх поперхнулся:

— Ты спятил? Саруман никогда…

— Саруман поймет, почему я счел нужным так поступить.

— Да ну, неужели?

— Или не поймет, — помолчав, добавил Гэндальф. — Впрочем, для меня это не впервой… Во всяком случае, я напишу Саруману письмецо, где растолкую существующее положение дел и кое-какие свои соображения на этот счет. Парень рвется повидать мир — ну что ж, по крайней мере, он будет у меня под присмотром… в течение этого месяца. Саруман знает, что я пойду в Лориэн по берегу Андуина, так что либо он сам, либо его доверенный человек всегда могут перехватить нас где-нибудь по дороге, неподалеку от эльфийских владений. Иного выхода из этой ситуации я сейчас просто не вижу…

В темноте едва слышно хрустнул сухой сучок.

— Мастер Гэндальф! — Гэдж стоял чуть поодаль, в полумраке, и красноватый свет костра мягко обтекал его плотную, крепко сбитую коренастую фигуру. — Вы… Я… — голос его дрогнул. — Зачем? Думаете, я без вас пропаду? И ни на грош не способен сам о себе позаботиться, да?

— Гэдж! — Гарх возмущенно подпрыгнул от неожиданности. — Какого лешего? Саруман не удосужился разъяснить тебе, что подслушивать нехорошо?

— Я и не подслушивал, — возразил орк, — я просто… не спал. Может быть, мне, по-твоему, следовало заткнуть уши?

— В иных случаях не мешает и заткнуть, — проворчал ворон.

Гэндальф, пощипывая бороду, невозмутимо поглядывал на них.

— Ну будет вам, будет… Интересно, что тебе опять не по нраву? — спросил он у Гэджа. — Вдвоем странствовать всегда надежнее и безопаснее, нежели в одиночку, ты, кажется, сам час назад пытался мне это довольно невнятно растолковать.

Орк стиснул зубы.

— Но вы тоже считаете, будто со мной нужно нянчиться и все время держать меня «под присмотром»!

Волшебник вздохнул.

— Ты пока ничем не доказал мне обратного, Гэдж. И ты не сможешь выйти из Фангорна без меня, а возвращаться в Изенгард мне сейчас неохота, да уже и не с руки… так что придется тебе, дружище, покамест терпеть мое унылое общество, хочешь ты этого или нет. И, как бы там ни было, но Саруману или его посланнику я должен передать тебя целым и невредимым, раз уж… меня вновь угораздило тебя спасти и взвалить на себя такую ответственность.

Гэдж молчал, изучая взглядом носки своих сапог, судорожно глотая обиду, горечь и негодование, комом вставшие поперек горла. Как-то не так он себе это представлял… Ну, конечно! Не спутником Гэндальф его полагает, не партнером, не равным себе, а — так… сущим неразумным младенцем. Или, паче того — обыкновенной бессловесной посылкой, которую следует благополучно доставить по адресу и «передать» Саруману! Ну да, разумеется… ничего удивительного. Ведь бесстрашным и бывалым воином Гэдж себя перед магом и впрямь не показал… да и нелепо было не признавать очевидную истину: через проклятый колдовской Фангорн ему в одиночку, без волшебника, и в самом деле не пройти, об этом даже думать сейчас глупо, не то что с этим спорить…

Но лес не бесконечен. За границей Фангорна перед Гэджем откроются новые, совсем иные просторы. А вместе с ними — наверняка и новые возможности, о которых Гэндальфу знать вовсе не обязательно…

Но волшебник как будто прочитал его мысли:

— Увы, мой юный друг. Боюсь, ты на самом деле довольно плохо представляешь себе, во что хочешь ввязаться.