Начальнику гарнизона доложил об этом заступивший на дневное дежурство привратный страж, но, только покончив с насущными делами и хлопотами, Бальдор смог выкроить время для визита в Ортханк (он был бы рад и вовсе отложить это посещение на неопределенный срок, но, увы, долг и совесть все же обязывали). Час-другой он посвятил составлению очередного донесения в Минас-Тирит, осмотрел новый, недавно установленный на стене механический подъемник и выговорил конюшему за протекающую кровлю амбара, где хранился гарнизонный овес; наконец, когда оттягивать неприятное дело стало уже более невозможно, зашел в «Улитку и свисток» пропустить для храбрости чарку-другую доброй смородиновой наливки.
Сейчас, в сонное послеполуденное время, маленький паб был почти пуст, лишь лениво кружили под потолком грузные, хмельные от густых испарений сидра изумрудные мухи, да в углу дремал над кружкой уже выдохшегося эля старик Харлав, местный завсегдатай и неисправимый пьянчуга, чей огромный, покрытый мясистыми наростами вислый нос был в некотором роде такой же достопримечательностью, как и причудливое родимое пятно на лысине, напоминающее раздавленного паука. Сама госпожа Норвет — пышная и румяная, как сдобная булочка — сидела за прилавком на трехногом табурете и протирала кружки, безучастно поглядывая на служанку, веником подметавшую пол в зале. Прежде, чем Бальдор успел озвучить хозяйке цель визита, её рука потянулась к спрятанному под прилавком сосуду темного стекла и щедро плеснула в деревянную кружку добрую пинту густой и красной, как кровь, опьяняюще ароматной смородиновой наливки.
— Благодарствую, хозяюшка! — молвил Бальдор, благоговейно приникая к заветному напитку. — Ты никогда не позволишь умереть от жажды служивому человеку. — Он двумя жадными глотками опростал кружку, удовлетворенно крякнул и характерным жестом бывалого выпивохи пригладил усы. — Эх и славная водица!
— На здоровьишко, начальничек. — Госпожа Норвет, вытирая руки о когда-то нарядный и клетчатый, а сейчас — засаленный и грязно-бурый передник, смотрела на него с добродушной усмешкой. — Ну, как делишки, служивый, как житьё-бытьё? Чем порадовать можешь?
— Да чем же мне тебя порадовать, матушка, особо-то оно вроде и нечем… Жив еще, как видишь, пока не помер, тому и радуюсь.
— В башню направляешься, что ли?
— С чего ты взяла?
— Да с того, что ты весь зеленый, аки болотный хмырь. Старикана боишься?
— Не боюсь. Просто хочу жить долго и счастливо. — Бальдор назидательно воздел палец. — А мораль такова — хочешь быть здоровым, целым и невредимым, не приходи к волшебнику с дурными вестями.
Госпожа Норвет как будто удивилась.
— С какими-такими дурными вестями? Нам грозят войной, что ли?
Бальдор замялся.
— Вообще-то я к нему насчет орчоныша…
— А-а. Думаешь, старик не получил твою весточку?
— Леший его знает, получил или не получил… На голубиную почту какая надежда? Половина донесений, которые я отправляю в Гондор, до адресата не поступают…
— Этот старый проныра Гарх уже наверняка обо всем поставил его в известность, не переживай.
— Да дело-то, собственно, даже не в том, знает он или нет.
— В чем же?
Бальдор отвел взгляд.
— Наверно, мне следовало бы приглядывать за этим зверенышем… хотя бы одним глазком. Второго-то, говоря по совести, у меня и нет.
Госпожа Норвет понимающе хмыкнула.
— Ну-ну. Даже если бы ты смотрел за ним в четыре глаза, он, думается мне, все равно бы тут не задержался. Он, наверно, уже давненько мыслил уйти…
— С чего бы? Старик, насколько мне известно, его не обижал.
— Может, оно и так. Да только сколько волка ни корми, он все равно в лес смотрит… Кстати, — госпожа Норвет, навалившись могучей грудью на видавший виды прилавок, жалобно затрещавший под её тяжестью, понизила голос: — Раз уж ты все равно идешь в башню, спроси там у старика… может, он сообразит мне какое-нибудь приличное снадобье от натоптышей, м-м? Меня в последнее время мозоли на пятке стали донимать, просто спасу никакого нет.
— Да ты что, старая, совсем из ума выжила? — Бальдор опешил от такой неожиданной просьбы. — Ну ты и скажешь тоже — хоть стой, хоть падай! Мне еще только не хватало о твоих натоптышах да прыщах на заднице со стариком толковать…
— Эх ты, начальничек! Сам… аки прыщ на заднице! — Госпожа Норвет уязвленно поджала губы. — Доблестный вояка… с бутылкой наперевес! Был бы здесь звереныш, я бы с ним поклон передала, толку было бы больше. А теперь, выходит, о старой больной женщине и позаботиться некому.
Бальдор слегка устыдился.
— Ну ладно, ладно, так уж и быть, не ворчи, мать… уважу твою просьбу, коли момент случится подходящий. Ну, будь здорова, не поминай лихом! — Со вздохом он достал из кармана медную монетку, положил её на прилавок и, с горечью убеждаясь, что храбрости и решимости в нем сейчас осталось еще меньше, нежели раньше, под уютное похрапывание лысого вислоносого Харлава покинул «Улитку».
* * *
