История моего мира знает огромное количество фактов, когда люди поступали с другими людьми так, как не сделает ни одно, самое злобное и голодное животное. Животное может yбить, но не будет мучить, чтобы получить удовольствие от процесса.
— Я выросла и даже вышла замуж, — рассказывала Фелицата. — Прожила с мужем два года и сбежала при первом удобном случае.
— Почему?
— Да всё потому же — очень уж он любил меня плёткой поучить. Чуть каша подгорела или пол грязный — иди сюда, жёнка. Ещё свекровушка, злыдня, за красоту меня ненавидела. А уж как щипала! Схватит за кожу и выворачивает, старается. Я терпела сначала, думала, поймут, что я послушная и покорная, и перестанут. Не перестали.
— Как ещё детей не сделал, — удивилась я.
— У нас не может быть детей, — спокойно ответила Фелицата.
— Тогда зачем ты зелье пила? То самое, в тёмном флаконе. Оно же от зачатия?
— Ты его украла? Я так и подумала!
— Зря, не я, но это теперь неважно. Так зачем оно тебе?
Я не стала говорить магаре, что её зелье я взяла с собой — на всякий случай.
— Для того и пила, чтобы вы видели, чего я боюсь. Все же знают, что магары не могут иметь детей, ещё заподозрите, что я нечисть.
— Слушай, а другая нечисть в лесу есть? Или не в лесу, в городе, в поле. Не проще тебе к ним примкнуть?
— Есть, но кто же меня, бракованную, бабой человеческой рождённую, примет? — вздохнула Фелицата. — Пришлось бы и дальше мужа терпеть, но тут мне повезло — девка юная в реке утопла.
Я тихо охнула.
— Нет! Не думай на меня! — взмолилась магара. — Сильнейшим клянусь, пусть сейчас меня огнём спалит, коли вру! Не я это! Сама девка утопла, а я, вообще, только к вечеру узнала про то несчастье.
План созрел моментально. Магаре было несложно найти беднягу — ниже по реке её тело зацепилось за поваленное дерево. Тело магара предала земле, а сама переоделась в рубаху девочки, приняла её облик, вернулась «домой» и рассказала про чудесное спасение.
— Там-то мне хорошо было, не обижали меня. Только недолго — снова замуж решили отдать. Пришлось убегать на новое место.
— Как тебя по крепостной метке на нашли?
— Я же магара. На меня никакая метка не ложится, разве что сильный маг может заклеймить. Но кто заморачивается с магами для простых крепостных?
Перед окончательным уходом из деревни Фелицата отомстила бывшему мужу — тот теперь считался холостяком и опять собрался жениться.
— Когда я пропала, в лесу корзинку мою нашли и платок, я специально оставила. По обычаю три года надо ждать, если не вернулась — тогда всё, вдовцом считается. Он три года выждал и к молоденькой девчонке посватался! Жених, а как же! Дом — пятистенок, хозяйство, сарайка зерном забита.
Ночью Фелицата подожгла с четырёх сторон дом и сарай, всё остальное огонь сделал сам. К утру из завидного жениха бывший превратился в нищего погорельца. Стараниями магары у него не осталось даже целых штанов.
— Работать тоже не сможет, — сказала Фелицата. — Когда от дыма сморило, я ему углей накидала полные ладони.
От жутких подробностей мне стало не по себе. Жестоко, но разве жестокость магары не вызвана жестокостью её окружения? Мне ли её осуждать? Окажись я на месте Фелицаты, не думаю, что пожалела бы мужа и свекровь, и не отомстила бы за все обиды и синяки.
— Эльза! Эльза, помоги мне, — горячо зашептала магара. — Отпусти меня! Освободи! Я знаю, ты сможешь.
— У тебя же магические узлы, — удивилась я.
— В тебе есть сила, Эльза. Я это и раньше чувствовала, но сейчас точно скажу — есть. Не знаю, откуда, нечистой крови нет в тебе ни капли, вся людская. Помоги! Я вредила тебе, прости меня. И пожалей — недолго я у магов протяну. Кровь заберут на зелья, волосы — на магические нити. Силу, что осталась, выпьют сразу. Помоги мне, Эльза…
Брррр… Что это за мир такой, где творится подобный беспредел? Пусть магара не совсем человек, но ведь даже с животными нельзя так обращаться. Магара живая, у неё есть разум, неужели маги в самом деле сделают с ней все эти страшные вещи? Или Фелицата обманывает меня, чтобы спастись? Стоит отпустить магару, и я буду первая, кому она оторвёт голову.
— Врёшь ведь, — сказала я.
— Не веришь? Спроси у людей! Да не у крестьянок глупых, у господ спроси, — умоляла меня Фелицата.
На следующий день наш караван остановился на отдых в большом селе. Я прошлась вдоль улицы, заглядывая в те дома, которые показались мне более-менее зажиточными. Купила сала, хороший кусок копчёного окорока, три каравая хлеба и горшок с мёдом. Не пожалела денег и приобрела у местной хозяйки большой кусок мясного пирога.
Часть еды сразу отложила в мешок и вечером, выбрав момент, принесла Фелицате.
— Спрячь под солому и ешь ночью, чтобы никто не видел, — посоветовала я. — Каждый день не смогу приходить — заметят. А так хоть немного тебя подкормлю.
— Спасибо. Ты прости меня за зло. Если живая останусь, Сильнейшего за тебя молить буду.
— Вы молитесь? — поразилась я.
— А как же? Мы же почти люди. Правда, не больно-то слышит наш Сильнейший, но если не для себя просить, может, и обратит внимание.
