После смерти помещика Ранцева его наследники продали имение помещику Греку. Иван Зайцев стал письмоводителем в конторе. Но он не перестал рисовать, и случайно Грек увидел портрет, который Зайцев нарисовал с его дочери. Помещик пригласил для своего крепостного учителя живописи и рисования, однако настолько неумелого, что это сам Зайцев мог бы его учить, о чем он смело и заявил помещику.
Поначалу помещик отреагировал довольно агрессивно:
– Ах, вот ты каков? Пошел вон!
Но потом выправил документы, необходимые для поступления Зайцева в Академию художеств. В 1837 году Зайцев был выпущен свободным художником, получив за время пребывания в Академии художеств несколько медалей. Увы, живописцем первой когорты Иван Кондратьевич не стал. Он женился и отказался от чисто художественной работы, перейдя к педагогической деятельности. Умер Зайцев в глубокой старости, в возрасте 82 лет.
Талантливый архитектор-самоучка Тимофей Григорьевич Простаков был крепостным генерала А.М. Римского-Корсакова, одного из мимолетных фаворитов Екатерины II. Родился Тимофей Григорьевич между 1748 и 1752 годами, так как известно, что по восшествии на престол Екатерины ему было всего лишь 10 лет или чуть больше. Простаков построил много зданий для знатнейших и богатейших вельмож екатерининского времени: Голицына, Апраксина, Остермана, Лазаревых, но, несмотря на ходатайства многих влиятельных лиц и вмешательство самого царя, Римский-Корсаков отказывался дать ему вольную. Архитектор был освобожден от крепостной зависимости только в 1828 году.
В 1838 году Академия художеств «во внимание к хорошим познаниям по части художеств присвоила Простакову звание свободного неклассного художника архитектуры». Умер Простаков в Москве 15 сентября 1853 года и похоронен на Ваганьковском кладбище.
Заслуживает внимания и биография выдающегося российского историка Николая Иванович Костомарова (1817–1885). Его отец, отставной военный, будучи уже в летах, решил воспитать для себя идеальную жену: выбрал красивую крепостную девушку Татьяну Петровну Мельникову и отправил ее в пансион – учиться. Потом Татьяна стала любовницей барина, родила ему сына, ну а после они обвенчались. Однако мальчик, рожденный вне брака крепостной матерью, считался, согласно тогдашним российским законам, крепостным собственного отца. Отец сына очень любил и, конечно, собирался усыновить Николая и обеспечить молодую супругу, но сделать этого не успел: его ограбили и убили свои же дворовые люди.
Смерть мужа поставила Татьяну Петровну в тяжелое юридическое положение. Она сама считалась уже лично свободной и имела право на наследство, а вот ее сын переходил теперь к родственникам Ивана Костомарова – помещикам Ровневым. Эти Ровневы, откровенно шантажируя Татьяну Петровну, предложили ей за 14 тысяч десятин плодородной земли жалкие 50 тыс. рублей ассигнациями и вольную ее сыну. Поставленная в безвыходное положение женщина немедленно согласилась.
Истинный ужас внушают скупые строчки из биографии архитектора Ивана Семёновича Семёнова (? –1865) – крепостного графа Аракчеева. С 1811 по 1817 год он учился в Академии художеств, где получил ряд наград и откуда был уволен по прошению его «владельца» – графа Аракчеева. В 1843 году стал академиком, в 1859 – профессором. Им было сооружено немало красивых зданий в имении Аракчеева – Грузино.
Барон Врангель сообщает нам: «Аракчеев в минуты гнева не раз бил своего архитектора – профессора Академии художеств» и в другом месте: «Аракчеев сек его за малейшую провинность».
Среди работ Семёнова – проект дома для полицейского управления (1844), переделка интерьеров и иконостаса в церкви Воскресения Христова в доме Н.В. Воейкова (1864), проект кавалерийской казармы на 600 человек.
Но, наверное, самая мрачная картина предстает перед нашим мысленным взором после прочтения «Клочков воспоминаний» шталмейстера Двора Его Императорского Величества, одного из крупнейших коннозаводчиков России Александра Александровича Стаховича (1830–1913), в которых есть выдержки из воспоминаний актера Михаила Семёновича Щепкина (1788–1863). К сожалению, Щепкин, пересказывая историю, не называл имен: «В Курской губернии в начале нынешнего XIX столетия был помещик, обладавший громадным состоянием и известный по своей жестокости, выходившей из ряду вон даже и в то время, когда общее положение крепостных было далеко не отрадное.
Был у него архитектор из дворовых. Приказывает ему барин выстроить каменную плотину со шлюзами, спуском, каменными устоями для мельницы с 12-ю поставами, сукновальней, толчеею и прочими удовольствиями. Большая река бежала в крутых берегах; сила воды была страшная, особенно в половодье. Архитектор представляет план, барин делает много изменений и приказывает строить по его указаниям. Архитектор пробует доказать, что так строить нельзя, что при первом же сильном напоре воды плотина не устоит… «Молчать, скотина, делай, как приказано!»
