Дальнейшие события сопровождались волнением, спешкой и столпотворением. Началось всё на той же поляне, а закончилось у дверей величественного храма, где лекари принимали раненых и оказывали медицинскую помощь. Это здание ни с чем нельзя было спутать, знак чаши с крыльями, возвышающийся над крышами домов, мешал это сделать. На дворе стоял бытовой шум улицы: топот ног, крики зазывал, горячие споры, выяснения семейных отношений. Но для шестёрки столпившихся у массивных дверей, существ, это не представляло интереса. Их волновало состояния Сони, которая удивила и испугала своих товарищей.
Увы и ах, им закрыт доступ в храм, ведь они не принадлежат ни к одному из медицинских орденов и гильдий, и потому не знакомы с правилами в подобных местах. Одно из них гласит: лишь врачеватели могут находиться в местах оказания помощи раненым и обездоленным. Это обусловливалось тишиной, что так нужна пострадавшим, и особым уходом, за некоторыми из них. Но мы нарушим это правило, и превращаясь, во-он в ту маленькую букашку, залетим внутрь, вместе с порывом ветра, что открыл ставни одного из окон.
Минуем длинный, с возвышающимся потолком холл, где у стен стоят статуи святых ликов. Пролетим по лестнице вверх, используя плечо облачённого в белые одеяния существа, как транспортное средство, а после проскользнём в одну из маленьких комнатушек, где на постели, в бреду, завывая от боли, лежит Соня. Её тельце придавило колено доктора, а ноги крепко держала Крузана, и всё ради лечебного настоя, что поможет снять боль. С горем пополам врачевателю и наставнице удалось споить содержимое глиняной посуды девушке, и та на время притихла, скуля подобно избитой дичи.
— Никогда не видела ничего подобно. Говорят пальцы взорвались… Это вообще возможно?
— Видите ли Крузана, подобный феномен, ничто иное как вмешательство магии в тело неприспособленное к подобному рода выходкам. Могу дать руку на отсечения, у девушки отсутствует кристализированный мозжечок.
— Кристализа… Что…?
— Кристализированный мозжечок, иными словами: дар к подчинению стихий. Это если говорить просто и незамысловато. — Шёпотом ответил Крузане не врачеватель, а открывший дверь и тихо зашедший Червини. — Девушка была не готова к подобному, но стихия, уже попавшее в её тело, стремилась найти выход.
— Я в этой магии…магике, в шелухе этой ничего не понимаю. Вы мне скажите: девчушка выживет?
Учёный и врачеватель переглянулись, а после взглянув на тихо трясущееся тело Сони, дали согласованный ответ, озвучить который, взялся Червини:
— Выживет ли — да, но возвращения тактильных рефлексов может несколько задержаться… На это потребуется время, очень много времени. Но, прошу меня простить, я спешу, и намерен выполнить цель своего прихода как можно быстрее.
— Мы о ней не знаем мастер Червини, просветите?
— Крузана, думаю… — учёный посмотрел на врачевателя, мол, вам лучше выйти и дождавшись пока тот исполнит немую просьбу, продолжил — вы помните о словах сэра Курви? А именно трёх интересных личностей: мужчина с перстнем демона, подозревающиеся в грабежах существо и…
— Чудачка в шляпе.
— Верно. Думаю будет благоразумней изъять столь опасный предмет у юной мазели.
— Вы правы. Прошу, приступайте.
Учёный совершил несколько шагов, подошёл вплотную к кровати и потянулся к шляпе. Но как только Червини положил пальцы на предмет гардероба, понял, что это будет не так то уж и просто. Он будто бы сросся с хозяйкой, или же была иная, доселе невиданная, причина по которой колпак не хотел отлипать от Сони.
— Что-то не так?
— Видите ли Крузана, эта шляпа, только не смейтесь, не снимается. Видимо магические печали, может быть…нет, это было бы слишком… Хм, следует изучить.
— При всём уважении к вам, мастер Червини, сейчас я не позволю проводить никакие опыты. Как наставница и ответственное лицо я отвечаю честью за эту девчушку, поэтому попрошу проявить терпение.
Два горбика на лице учёного — щёки — поднялись выше, обнажая ряд жёлтых зубов. Был ли он искренне рад такой пылкости наставницы, или же играя надел маску понимания, этого никто не знает, однако согласился со словами давней знакомой. На этом разговор был завершён, но точку в нём поставила не женщина в халате, а иная персона появившееся в дверном проёме. Это был низкорослый врачеватель, судя по ворчливости самый главный среди собратьев по ремеслу. Он настоял на покое для раненой, и заявил господину Червини, что злать всем нужна, но не следует совать её служителям Господа, стоящим на страже здоровья существ. На этой ноте оба были выгнаны на улицу… Наставница поспешно изложила положение дел шестёрке союзников Сони, и повела тех обратно в лагерь.
