По истечению двадцати минут, Бенджамин остался единственным кто ещё надеялся справиться с задачей. Все остальные медленно плелись по дороге, за исключением Сони, девушка решила использовать тактику улитки, передвигаясь ползком. Если бы не врождённая сила юноши, то он давно бы слёг на дороге, тяжело дыша и пыхтя как Иосиф. Вскоре первая тренировка подошла к концу, и тут же началась вторая, как сказал Ватрувий, "пока железо горячо".
Отряд выживших доплёлся до уже знакомой опушки и был подвергнут обстрелу камнями. Челядь своих господ — наставников — кажется решила выместить злость на горе авантюристах, потому летящие снаряды были особенно сильны и крайне точны. Несколько раз Бенджамину удалось укрыть Соню от выстрелов из рогаток, но юноша и сам успел получить несколько синяков и теперь лицом был крайне непрезентабелен. Иосиф свернулся калачиком, помышляя, что таким образом в него не станут стрелять. Клаус стал щитом для Ричи, не по инициативе первого, а по изворотливости второго. Ине расквасили губу и бровь, отныне миловидное личико утратит долю красоты.
Они прыгали, скакали, пытались увернуться, но боль в ногах и сбитое дыхание мешало совершать даже малейшие рывки в сторону. Поэтому большая часть снарядов голодных до зрелищ батраков, приходилось по целям. Наставники с суровым видом наблюдали за неудачей, что свалились им на голову в лице семёрки и размышляли, как дальше быть. Бойцы из них никудышные, и даже те кто подаёт надежды, не справляется с возложенным бременем.
Эти размышления прервал спесивый щегол — гонец. Он бегло представился: сказал от кого, по какому вопросу и с кем желал бы говорить. Пришедший поведал Крузане желание короля: отправить женщину с делегацией в союзное королевство, в роли телохранителя для послов. Homo была больше расстроена чем удивлена, потому как подобные, простенькие, задания она получала достаточно часто. В каком-то плане Крузана хорошо устроилась при дворе, в молодости наубивав страховидл, а теперь побивала баклуши, да получала выплаты из казны повелителя. Было решено возложить ответственность за семёрку на Ватрувия, который пообещал женщине, что начинающие убийцы страховидл будут живы к её приходу. На том и порешали. Бенджамин заметил как знакомая наставница покидает поляну и тут же получил камнем по лбу, за потерю внимательности. Тренировка была в самом разгаре, а её участники уже валились с ног.
После мучительного обстрела, Ватрувий разрешил им отдохнуть, там же, среди снарядов. О том, чтобы стоять и речи быть не могло, все тут же приняли положение сидя и начали жаловаться на болячки и синяки.
— Передайте матушке, что я люблю её… — Взмолил Ричи, явно намереваясь отправиться на тот свет.
— Жестоко они с нами… — Подметил Клаус, прижимая к себе трясущуюся Соню. Кажется девушка была совершенно не готова к подобному.
Бэм промолчал, дотрагиваясь до плеча Иосифа, мол, живой? Homo моргнул давая положительный ответ, на том немой разговор был окончен. Ину охватила злость, она сжимала камушек в руках, наслаждаясь болью, что гложет ненависть, мешает совершать необдуманный поступок. Будь она здесь одна, без возможности подставить членов отряда, без сомнения накормила бы наставника его же снарядами, и к каждому кто держал в руках рогатку, не стала бы проявлять милосердия. Бенджамин заворожено глядел на девушку, находясь в некой прострации. Его тело покрывали синяки и новоприобретённые шрамы, икры разгорелись, боль в ногах мешала передвигаться, но несмотря на это юноша был доволен. Ведь вот они — трудности, которые следует преодолеть, чтобы стать сильнее. Всё как в книгах, только намного больнее…
Так пролетел час, и снова семёрку поджидали тренировки, на этот раз менее болезненные. Один из наставников — Курви — с радостью рассказал новичкам тактические премудрости и объяснил чему он собирается их обучать. Сегодня, понятное дело не получится — заявил mus с долей сострадания в голосе — но завтра, первые тренировки мои! В таком темпе наступил вечер, и когда отряд добрался до бараков новичков, все отправились спать; силы окончательно покинули тела начинающих авантюристов. Бенджамин знал, что не погибнет, ведь погибнуть юноша, мог и дома…
***
