— Против кого бы провокация ни готовилась и кто бы ее ни замышлял, нам бы неплохо подумать о своей безопасности!
— Нечего и думать, пришипимся здесь, в подвальчике, как крысы в норе, и выждем, куда кривая выведет.
Степан зажег спичку и осмотрелся.
— Эй, ты чего? — посмотрел на него недоуменно Яшка.
— Я ничего, — огрызнулся нетерпеливо Степан. — Над подвалом, в котором мы сейчас находимся, дом стоял, так ведь?
— Ну, стоял, — поддакнул Яшка, еще не понимая, куда клонит Калачев.
— А в доме жил богатый придурковатый барин, предположительно сектант!
— Ну и что с того?
— Его навещали подозрительные люди… — продолжал Степан, вновь зажигая спичку.
— Да не тяни ты, — не выдержав, возмутился Яшка.
— Все, нашел! — усмехнулся Степан, тыча пальцем в правый угол подвала. — Буди Лешего — и за дело.
— Ты чего, клад, что ль, нашел? — обалдел Яшка.
— Может быть, и клад, — пожал плечами Степан. — Только возможность умереть богатым меня не радует. Для нас сейчас было бы лучше, если бы в углу затаился не тайник с сокровищами, а замаскированный проход из подвала в шахты рудника!
Вилли Штерн остановил машину, не доехав пары километров до поселка. На вопросительный взгляд Бригитты он ответил:
— Не люблю сюрпризов, душа моя. Меня жизнь много трепала и многому научила, а потому…
Он взял с заднего сиденья бинокль и вышел из машины. Отойдя на десяток шагов в сторону, Штерн долго рассматривал поселок и окрестности, после чего передал бинокль спутнице.
— Посмотри. Что наблюдаешь, Альбина? — спросил Штерн, перебирая поклажу в багажнике.
— Ничего особенного.
— Да, этого следовало ожидать, — сказал Штерн, подходя к передней дверце машины, за которой в салоне сидела женщина. — Чтобы что-то видеть в бинокль, нужны сноровка и умение. А я вот заметил с его помощью то, что и хотел.
Он рассмеялся, увидев лицо Бригитты. Глаза её округлились при виде мужа, а брови взметнулись вверх.
— Как я тебе? — спросил он явно довольный произведенным эффектом.
Женщина с открытым ртом разглядывала стоявшего перед ней молодого красивого генерала. Строгий серый мундир, рыцарский крест на груди, красные лампасы на галифе, начищенные до зеркального блеска хромовые сапоги.
— Василий, ты ли это? — прошептала она. — Ты где украл эту форму?
— Спешу тебя разубедить, дорогая, — рассмеялся еще громче Штерн. — Она моя! Я еще несколько месяцев назад получил генеральское звание, а вот форму сегодня надел лишь в третий раз.
— Но зачем? — смутилась Бригитта. — Поздравляю, но ты кого-то собираешься обольстить?
— Скорее напугать, — последовал ответ. — От того, как я сегодня выгляжу, может зависеть очень многое.
Бригитта не находила слов. Ее пугало поведение супруга, не поддающееся никакому объяснению, настораживала та игра со смертью, которую он вел хладнокровно и расчетливо, не сомневаясь в успехе.
Вилли Штерн тем временем сел за руль и запустил двигатель.
— Мы едем в поселок? — спросила Бригитта.
— Да. Навестить старого друга.
— Он нас ждет?
— Может быть. Но то, что он не будет рад нас видеть, это точно!
— Тогда для чего же мы к нему едем?
— Чтобы блеснуть генеральскими погонами, — хмыкнул муж. — Надеюсь, они произведут на Носова именно то впечатление, какое я ожидаю.
— Так мы едем к этому скопцу? — воскликнула Бригитта возмущенно.
— К нему, — ответил Штерн, прибавляя скорость. — Сегодня тот самый день, когда наши с ним пути пересекутся в последний раз!
Он молча проехал по поселковой улице и остановил машину у дома, на крыше которого красовалось знамя со свастикой.
— В письме, которое я нашел в Библии, — сказал Штерн супруге, — черным по белому написано, что клад может взять в свои руки только скопец! И пусть это полная чушь или бред сумасшедшего, но первым до сундука дотронется Васька Носов! Что будет потом — жизнь покажет, но от условий, изложенных в письме, я не отступлюсь!
— Эх, Петро, — сказал Васька, — наломали мы здесь дров! Мыслю, пришла пора нам делать ноги.
— Бежать, что ль? — спросил полицай, поднося к столу сковородку с шипящей яичницей.
— Вот именно, бежать, — кивнул Носов. — Что мы здесь делали, скажи-ка, Петька?
— Ясный хрен, немцам помогали.
— Не помогали, а служили им и задницы лизали, — мотнул головой Васька. — А это дело подлое… Подлое дело мы делали, Петька. А люди здешние судили нас по делам и поступкам нашим! Черт подери, а что у нас общего с фашистами, Петька?
— Ничего, — сказал полицай равнодушным тоном, каковым отвечал всегда перепившему начальнику. — Сейчас выпьем, вишенкой закусим и…
— Да пошел ты! — Схватив со стола пустую бутылку, Васька швырнул ее в голову своего верного помощника.
Полицай ловко увернулся и… трах! Бутылка с треском разбилась, ударившись о печь.
— Русские еще далеко, немцы близко, в поселке спокойно, и нам вольготно, — резюмировал Петро, наполняя стакан самогоном и ставя его перед начальником.
