— Ты думаешь, я всегда валялась на обочине дороги, где ты меня подобрал умирающую от голода и больную? — женщина усмехнулась. — Я родилась в дворянской семье, Вася. А учась в Санкт-Петербурге, в Смольном, знакомилась с научными трудами по психологии и психиатрии. Я научилась хорошо разбираться в людях!
Признания Альбины раздавили и уничтожили Ваську Носова. Он вдруг понял, что скромная «богородица» прочно взяла его в оборот.
— Ты весь у меня как на ладони, — одарила она его обаятельной улыбкой. — Как-то ты рассказал мне о своей жизни, помнишь? Так вот, я хорошенько поразмышляла над твоим признанием и все имеющиеся в нем детали разложила по полочкам. Конечно, ты многое скрыл от меня, Вася, но и того, что я узнала, оказалось достаточно, чтобы сделать выводы.
— И?.. — прошептал озадаченно Носов, боясь услышать непоправимое.
— Не жди чего-то необычного, — усмехнулась Альбина. — Ты не ангел и не бог, не обольщайся. Но ты тот самый человек, который мне нужен.
— Нужен? Тебе? Для чего? — ужаснулся Васька.
Ответ женщины немного успокоил его:
— Про таких, как мы с тобой, Вася, люди говорят: два сапога — пара, — сказала она, наконец-то отведя в сторону взгляд. — Ты закомплексованный урод, стремящийся властвовать хоть над кем-нибудь. Ты добился кое-чего только благодаря деньгам, наркотикам и помощи бандитов, но… не проник в души своих адептов, как Сафронов. Ивашка убеждал людей оскопляться добровольно, они верили ему и считали Богом! А ты — насильник, у тебя — рабы, Вася, а не преданные душой и телом последователи! Ты пытался походить на человека, искалечившего тебя не только внешне, но и внутренне.
Ну а я… такая же, как ты, уродина. Я ненавижу мужчин и склонна искать утехи в постели с женщинами, но не люблю и тех, считая никчемными тварями, рожденными только раздвигать ноги. Однако мои чувства вовсе не мешают мне относиться и к тем, и другим ровно и с пониманием.
— Ты хочешь сказать… — начал было Носов, но Альбина мягко продолжила, перебив его на полуслове:
— Мы подходим друг другу, и, видимо, потому судьба свела нас. Чтобы хорошо и счастливо жить, нам нужны только деньги! Много денег…
Их беседа длилась еще долго, и в конечном итоге Носов открыто уступил первенство своей собеседнице и жалобно спросил:
— Что же делать теперь будем, Альбина?
— Всем займусь я сама, — ответила она жестко, — а ты… ты выздоравливай и готовься к поискам золота скопцов, Вася. Отныне мы с тобой не разлей вода, кормчий!..
Дмитрий Андреевич Горовой все еще работал в своем кабинете, и сегодня, наверное, был первый случай, когда Степан Калачев пришел к нему не раздумывая. Калачев доложил о сделанном за последнее время и откровенно признался: он не знает, что предпринять дальше, и готов быть отстраненным от ведения расследования.
Горовой выслушал подчиненного молча, с невозмутимым видом. Когда Степан решил, что с докладом покончено, и собирался закурить, Дмитрий Андреевич остановил его насмешливой фразой:
— И это говорит мне опытный следователь Управления! А что тогда ждать от молодежи, не отслужившей и года в органах ГПУ?
— Да ты хоть чего говори, Андреевич, хоть взашей со службы выталкивай, но в тупике я! — воскликнул Степан. — Плутаю, как в потемках, вокруг да около, но ничего, хоть тресни! Только один подозрительный ублюдок высветился — Пронькой зовут. И то неизвестно, кто он и откуда, блатные про него ничего не знают…
Дмитрий Андреевич поднял глаза на закурившего у окна Калачева:
— Этого Проньку искать пытались?
— Не значится такой как в наших списках оренбургских уголовников, и сами уголовники о таком ничего не знают.
— Глубоко законсперировались, — покачал головой Горовой. — Вот бы так наши подпольщики при Дутове работали…
— Что можно сказать: трудятся не покладая рук, — обронил Степан. — Судя по размаху, в наших краях орудует не просто банда, а целое диверсионное подразделение…
— Согласно собранным мною сведениям, орудует одна и та же шайка! — настаивал Горовой. — Смею предположить, что главарь просто феноменальный субъект. Он или умен до гениальности и умеет потрясающе руководить, просчитывая с математической точностью все ходы и выходы, или…
— Кто-то помогает бандитам, очень сведущий относительно дел ГПУ, — закончил за него Калачев.
— Стоп, ты этого не говорил, а я, стало быть, не слышал, — перешел на шепот Дмитрий Андреевич. — Ты что, охренел, Степан? Да за такие речи…
— Ладно, сменим тему, — усмехнулся Калачев. — Вот, например, из нашей беседы, товарищ начальник, я не почерпнул ровным счетом ничего для себя полезного.
— Тогда я тебе даю козырь в руки, — сказал задумчиво Горовой. — Человек, который скончался у тебя в кабинете, оказался скопцом!
— Кем?! — изумился Степан. — Я не ослышался?
— И еще добавлю к сказанному, Степа, — прищурил глаза Дмитрий Андреевич, — этот жмурик числится в коммуне, в которой ты уже побывал однажды! Надеюсь, теперь тебя не нужно учить, как действовать и за какой конец хвататься?
— Теперь нет, — сказал, вскакивая со стула, взволнованный Калачев. — Вот это действительно то, что надо! Разрешите идти?
— Действуй!
