В прежние времена загрузка электростанций проектировалась под конкретные промышленные предприятия, объясняет он, а сейчас многие из этих предприятий не нужны. Но благодаря росту потребления у населения и в сфере услуг меняется характер почасовой загрузки энергосистем. Поэтому ситуацию с нагрузкой на энергосистемы сейчас планировать сложнее, чем раньше. “Аварии происходят всюду. Все, что сделано человеком, ломается”, — повторяет Ньюшлос свой любимый афоризм. И в качестве иллюстрации рассказывает историю трехлетней давности: трехчасовое отключение электроэнергии в Лондоне, метро остановилось, в туннелях застряли тысячи людей. Причина? На одной из подстанций — вполне себе модернизированной и переоборудованной — лондонские мастера по ошибке вместо мощного реле поставили маломощное. Выглядят они одинаково, стоят приемлемо. А к большой аварии привела именно эта мелочь.
— Можно было не делить “Мосэнерго” на четырнадцать частей. Но: погода в тот день в Москве от этого бы не изменилась, пожар все равно мог бы произойти, и отсутствие резервных мощностей никуда бы не делось, — загибает пальцы Дмитрий Васильев. — Дело же не в том, что диспетчеры или менеджеры одной компании не поладили с диспетчером или менеджером другой. Да и управление компанией тогда реально шло из “Мосэнерго”, это было предусмотрено планом переходного этапа. Так что разделение здесь ни на что не влияло.
Вот и сенатор Завадников убежден: энергетическая авария может случиться независимо ни от собственности, ни от модели.
— Только когда у вас она случается в ситуации, позволяющей инвариантность конкурентных решений, ее разрешение будет гораздо более эффективным, чем когда у вас нет инвариантности решений. Это будет просто дороже, — говорит сенатор.
Но может быть, худшее еще впереди? Отслужившие свой век трансформаторы, положим, могут сломаться где угодно, вне зависимости от силы и направленности реформаторских усилий. Но вот другой пример — национальная система диспетчирования после преобразований в РАО “ЕЭС”. До реформы все знали: главный рубильник страны находится в Центральном диспетчерском управлении (ЦДУ) на Китай-городе в Москве. Сейчас ЦДУ не существует. От РАО “ЕЭС” отпочковалось открытое акционерное общество “Системный оператор”, в которое внесли активы ЦДУ. Компания на 100 процентов принадлежит государству, и приватизация его не предусмотрена. Противников реформы и просто осторожных людей это должно обнадеживать. И все равно боязно: будут ли слушаться “Системного оператора” диспетчеры генерирующих компаний, приватизированных иностранцами и отечественными магнатами?
Пока Чубайс отвечает на эти вопросы, между делом вскрывается еще одна страшная тайна советской энергетики. Оказывается, до реформы вся надежность диспетчерской системы в стране держалась просто-напросто на честном слове. В буквальном смысле.
— Году в девяносто девятом я провел такой мысленный эксперимент: диспетчер из ЦДУ дает команду диспетчеру АО-энерго загрузить такой-то блок, а диспетчер АО-энерго отказывается выполнять команду, — рассказывает Чубайс. — Наши диспетчеры, когда я стал у них спрашивать, говорят: “Мы ему запишем НДГ — нарушение диспетчерского графика. Это настолько страшно, что больше он так делать не будет”. Интересно. Но для основ функционирования энергетики как-то слабовато.
Чубайс с ужасом обнаружил, что никаких инструкций или постановлений для диспетчеров в энергетике не существует. Есть только повседневная бизнес-практика, унаследованная из советского времени и живущая по традиции и по инерции,—диспетчер не может не выполнить команду из Москвы, недогрузить блок, это у него в крови.
Тогда глава РАО “ЕЭС” стал искать выход в законах. Но пугающие подозрения после этого поиска только усугубились. Выяснилось следующее. Чтобы добиться от того же “Мосэнерго” каких-то действий, РАО “ЕЭС”, как его крупнейший акционер, может инициировать собрание акционеров компаний, за сорок пять суток опубликовав объявление в газете “Известия”. Или провести совет директоров и обсудить там поведение диспетчеров четыре месяца назад во время аварии в Москве. В общем, было понятно: корпоративное законодательство в принципе не имело никакого отношения к оперативному управлению энергосистемой. Но другого законодательства, которое бы обязывало диспетчеров на местах выполнять команды с Китай-города, вообще не было!
— Вот когда я это осознал в девяносто девятом году, у меня мороз по коже побежал, — признается Чубайс.
Но сейчас он просто излучает спокойствие:
