— Я ведь пережил эту зиму семьдесят восьмого-семьдесят девятого годов, когда было минус сорок четыре в Москве,—погружается в воспоминания Кудрявый. — У нас был колоссальный дефицит тепла, потому что кто-то когда-то придумал такую норму: мощность оборудования должна обеспечивать возможность нормального теплоснабжения граждан при расчетной температуре самого холодного месяца. Для Москвы это было минус двадцать шесть, но никак не минус сорок четыре. Если мы при такой температуре хотим в квартире иметь плюс двадцать, получается трехкратный перепад температур. Была просто страшная картина — здания в Москве оказались совершенно не приспособленными к таким перегрузкам. Это у меня был первый случай, когда я четверо суток не был дома и не знал даже, что эти четверо суток прошли.
Потом сидим на разборке в Моссовете, докладываем, как вышли из положения, — и вдруг встает главный врач города Москвы: “Да что вы тут подвиги свои излагаете — у меня семь тысяч человек погибло!” Я говорю: не понял, как это могло быть? Мы же ни одну поликлинику, ни одну больницу не отключали, и даже если где-то были аварии — мы приезжали и ставили электрообогреватели. А главврач мне в ответ: “Вы что, наивный человек? И так-то десять процентов послеоперационных больных умирает, а когда в палате стало плюс четыре вместо плюс восемнадцати, у меня умерло девяносто процентов таких пациентов”. Я не знаю, какое землетрясение может с этим сравниться — с одной московской аварией зимой.
— Кто теперь будет нести за это ответственность — частник или государство? — взрывается, помолчав, Кудрявый. — Ведь в Конституции написано: государство гарантирует достойные условия жизни и развития человека. Я думаю, энергетика теперь вся ляжет. И при нашем климате это не вопрос комфорта, типа кондиционирования летом. У нас это вопрос “жить или не жить” — для всей экономики и всех граждан, детей и стариков в особенности.
По закону об электроэнергетике ответственность за надежное энергоснабжение социальной сферы и граждан должны нести гарантирующие поставщики. Проще говоря, это большинство сбытовых компаний, которые в процессе реформы были выделены из АО-энерго. Чтобы получить статус гарантирующего поставщика, они заключают специальный договор с государством. В дальнейшем оно довольно-таки сурово регламентирует их деятельность, а также следит за тем, чтобы нуждающиеся в защите государства потребители — те же детские сады и больницы — всегда имели финансовые возможности расплатиться за электроэнергию. То есть в случае чего защищенная категория потребителей деньги из бюджета на оплату счетов за электричество получит.
Но Кудрявый только усмехается, когда мы спрашиваем его о гарантирующих поставщиках.
— А как он вам поставляет энергию, этот поставщик? — с сарказмом вопрошает он. — Заключил договор с распределительными сетями, с генерирующими компаниями, и говорит, что у вас будет энергия. И вот, допустим, у вас энергии почему-то нет. Он начинает бегать по своим контрагентам, а потом говорит вам: ну хочешь, подавай на меня в суд. Вот и все его гарантии. Когда вопрос о жизни и смерти, разве так можно?
С точки зрения Кудрявого, настоящим гарантирующим поставщиком было, к примеру, дореформенное “Мосэнерго”. Но, по логике самого упорного оппонента Чубайса, все пошло не так—“Мосэнерго” разделили на четырнадцать новых компаний, энергосистема полностью потеряла управляемость, и в результате никто ни за что не отвечает.
В общем, если верить Кудрявому, пора готовиться к концу света. Тем более что в похожем тоне были выдержаны комментарии президента Путина по поводу московской аварии 2005 года. “Участившиеся в последнее время сбои в работе электроэнергетических систем — все это признак очевидных системных проблем в управлении, — отчитывал глава государства команду Чубайса на заседании Совета безопасности РФ вскоре после аварии. — Практика последнего времени показывает, что недостаточно быть просто хорошим экономистом, недостаточно умело управлять финансовыми потоками, акциями, корпоративными процедурами или недвижимостью для того, чтобы успешно, эффективно управлять такой огромной и жизненно важной для страны отраслью. Нужно еще быть профессионалом, чтобы понять значение одного маленького винтика в огромной энергетической системе страны. Понять, насколько важно своевременно обратить внимание на какой-нибудь дешевенький трансформатор и к чему может привести несвоевременное или нештатное его обслуживание”. Досталось тогда реформаторам из РАО и за пресловутое разделение “Мосэнерго” на четырнадцать частей.
— Но разве в советское время не отключалась электроэнергия, не падали самолеты, не сходили поезда с рельсов? — задает риторический вопрос Джек Ньюшлос. — Все это было — и замалчивалось. Просто сейчас происходит все то же самое, но заметнее.
