РАО “ЕЭС России” — это открытое акционерное общество, то есть публичная компания. Все акционеры в ней имеют равные права в рамках того количества голосов, которое у акционера есть в виде акций. Это означает, что акция компании в одних руках не может быть важнее или весомее, чем акция в других. Хотя количество акций имеет значение: интересы держателей больших пакетов (мажоритарных) могут не совпадать с интересами держателей маленьких (миноритарных). Иногда — радикально. Но это не означает, что большие могут делать с маленькими все, что захотят, или попросту игнорировать их. Этому мешают закон, мировая практика, писаные и неписаные правила, принятые на развитых рынках.
Простые истины. Азбучные. Можно даже сказать, букварные. Однако их оказалось не так-то легко освоить даже тем, кто в 1993 году активно участвовал в превращении Минэнерго советского образца в публичную компанию— РАО “ЕЭС”. Кстати, западные журналисты, которые тоже иногда обозначают Чубайса по первым буквам его имени и фамилии, в английском варианте должны писать: “ABC”, что можно перевести и как букварь тоже,
— Я считаю, я убежден, что мы, “Альфа-груп”, сыграли выдающуюся роль в защите интересов минориатрных акционеров в России и в разрешении тяжелейшего конфликта между менеджментом РАО “ЕЭС” и миноритариями компании, — заявил нам прямо в телефон Петр Авен, едва мы сообщили тему предстоящего разговора.
Чубайс, услышав от нас об этом, не задумываясь ни на секунду, сказал:
— Он прав.
Здесь, правда, следует заметить, что самокритичность главы РАО может показаться преувеличенной. Он все-таки принимал непосредственное участие в разработке первого закона об акционерных обществах, который готовили по большей части члены его команды — Петр Мостовой и Дмитрий Васильев. И Чубайс если сам и не писал его параграфов, то активно участвовал в его обсуждении, а такие дискуссии не проходят бесследно. В фундаментальные основы вопроса он все-таки погружался в свое время. Но — что сказал про себя, то сказал.
Редкая реформа обходится без советников и консультантов. В большинстве случаев роль и влияние их на процесс весьма ограниченны. Прямого доступа к первым лицам, особенно в большой компании, они не имеют. Разве что только на презентации результатов. Работают с менеджментом “второго уровня”, с полевыми командирами компании, которые всегда страшно заняты, перегружены текучкой и не понимают, почему они должны что-то рассказывать советникам, которые потом с компании еще и деньги возьмут. Смотрят на консультантов с подозрением и неприязнью: пришли, надают стандартных рекомендаций со старых файлов своих, срубят вознаграждение — и поминай как звали. Ни за что же не отвечают.
Их появление воспринимается как дань традициям или моде — так принято. Или желанием клиента блеснуть брендом консультанта, если консультант с именем. Или получить от них заранее сформулированные топ-менеджерами советы, которым после этого легче продавать свои идеи акционерам. Но заказчик чаще всего уверен, что знает дело лучше своих советников. Он с этой мыслью приглашает их и с этой мыслью расстается, иногда сожалея о том, что нельзя взять деньги с консультантов за обучение, которое они получили в компании.
По специальному и особенному стечению обстоятельств советники, нанятые РАО “ЕЭС”, оказались в совершенно иной ситуации и сыграли несколько нетипичную роль. По крайней мере, далеко выходящую за рамки того, для чего их нанимали.
— Электроны — вещь загадочная, — задумчиво произнес Петр Авен, погружаясь в дорогое кресло в своем дорого обставленном кабинете в штаб-квартире “Альфа-банка” на улице Маши Порываевой. Кабинет украшен настоящей дорогой же живописью, в которой, как говорят, он разбирается чуть ли не лучше всех российских миллиардеров. — Я, честно говоря, сам не очень понимаю, откуда электричество берется и почему оно по проводам бежит. Но Чубайс, думаю, в этом глубоко разобрался.
Про электроны Авен сказал, комментируя пересказанный рассказ Немцова о том, как тот тестировал Чубайса на профпригодность, перед тем как подписать директиву на голосование представителями государства в совете директоров РАО “ЕЭС”. По этой реплике видно было, что и без нас он знает в деталях, как назначали Чубайса, и эту немцовскую историю про электроны и закон Ома для участка цепи слышал сто раз от самих участников “экзамена”.
