— Послушайте, дамочка! — перебил ее врач. — Что вам от меня нужно? Вы приехали сюда и думаете, что все будут плясать под вашу дудку? Я написал то, что было! Понятно? И большего вы от меня не добьетесь! Проваливайте отсюда! Только сначала… сначала отдайте мне шприц! Зачем вы меня мучаете?
Он жадно взглянул на шприц в Лениной руке и шумно сглотнул.
— Вы все сказали? — Лена спрятала шприц за спину. — Так вот, теперь послушайте меня. Я приехала сюда, чтобы узнать правду о смерти своего мужа. И я ее узнаю, чего бы мне это ни стоило. И вы мне поможете, хотите вы этого или не хотите.
— Да вы даже не понимаете, во что влезли! — вскрикнул врач и скривился, как от боли. — Уезжайте отсюда! Уезжайте как можно скорее — это мой вам совет! И вам стоит прислушаться к этому совету! Уезжайте, если хотите уцелеть! И уж во всяком случае, я вам помогать не собираюсь! Я еще жить хочу!
— Это — ваша жизнь? — Лена показала глазами на перетянутую жгутом руку.
— Да, это! — огрызнулся врач. — А вы можете представить мою жизнь? Каждый день — то мужики с тяжелыми алкогольными отравлениями, то бабы с черепно-мозговыми травмами, которые в один голос твердят, что упали с крыльца, а муж здесь ни при чем, то пьяные драки с поножовщиной, а то и с отрезанными бензопилой конечностями… уезжайте туда, откуда приехали, и не суйтесь в нашу жизнь!
— И не надейтесь! — твердо проговорила Лена. — Я никуда не уеду, я не выйду из этой комнаты, пока вы не расскажете мне правду о том, что случилось той ночью.
— Да ждите, сколько вам угодно. Я вам больше ничего не скажу. И что вы сделаете? В полицию пойдете? — врач делано рассмеялся.
— Нет, в полицию я не пойду. В
— Черт бы вас побрал! — простонал врач. — Да вы хоть понимаете, что без меня здесь люди будут мереть, как мухи? Вы представляете, сколько людей я спасаю?
— И вы думаете, что это дает вам право колоться и выписывать фальшивые свидетельства о смерти?
— Ну чего, чего вы от меня хотите?
— Я сказала, чего я хочу. Я хочу, чтобы вы рассказали мне правду о смерти моего мужа.
— И тогда вы уйдете?
— Уйду, обещаю вам.
— И отдадите мне шприц?
— Отдам.
Врач жадно смотрел на шприц в Лениной руке. Выражение его лица менялось каждую секунду, страх сменяла надежда. Наконец он проговорил с отчаянием в голосе:
— Ладно, я вам расскажу, но только на словах, писать ничего не стану. Это было бы моим смертным приговором.
— Хорошо, — кивнула Лена.
— Значит, той ночью мне позвонили из полиции, попросили прийти в морг — дескать, привезли жмурика, ой, простите. У нас город маленький, я пришел быстро. Там были мертвый мужчина и еще один полицейский.
— Майор Мелентьев, — подсказала Лена.
Врач бросил на нее быстрый испуганный взгляд. Он не подтвердил и не опроверг ее слова, но Лена поняла, что права.
— Короче, он велел мне оформить свидетельство о смерти… велел написать в нем какую-нибудь естественную причину.
— И часто он вам такое приказывает?
— Он страшный человек. И у него на меня есть компромат. Но я все равно осмотрел того мужчину… вашего мужа.
— И что же вы увидели?
Врач молчал, опустив глаза.
— Вы увидели синяки на шее, — подсказала ему Лена.
— Ну да… — неохотно проговорил врач. — У него на шее были характерные гематомы… кровоподтеки. Судя по форме — оставленные рукой.
— Значит, его задушили!
— Нет. Это не было причиной смерти. Его действительно душили — но умер он не от этого. Причина смерти, как я и написал, — сердечный приступ…
— Вы обещали мне сказать правду!
— Я и говорю. Причина смерти — остановка сердца, но вот что послужило причиной этой остановки…
— Что? — Лена не сводила глаз с лица врача.
— Я нашел у него на запястье свежий след укола.
— То есть ему ввели какой-то яд?
— Яд или сильнодействующее лекарство… в общем, на самом деле это одно и то же. Если бы я провел вскрытие и анализ крови на токсикологию — может быть, я и установил бы настоящую причину смерти. Но кто же мне это позволит?
— Значит, его придушили, — проговорила Лена тихим безжизненным голосом, — придушили, но не до конца, а потом ввели ему какую-то дрянь… значит, моего мужа убили…
— Уезжайте отсюда! — оборвал ее врач. — Уезжайте, пока не поздно! Да, только сначала отдайте мне шприц.
— Отдам, — голос Лены был все таким же безжизненным. — Только скажите еще вот что… я видела тело мужа два раза, один раз у него на шее были те самые кровоподтеки. А второй раз их уже не было. Как это может быть?
