В ту же секунду Алла Валерьевна, обладавшая безупречным чутьем, вылетела из своего кабинета. Это была стройная, ухоженная женщина неопределенного возраста, лицо которой было совершенно непроницаемо и легко меняло выражения от строгой неприступности до запредельного радушия.
Увидев Лену, она напялила на него выражение радушия и радостно воскликнула:
— Елена Павловна! Рада вас видеть! Чем я могу вам помочь?
Тут же на ее лицо набежала тень, и она с интонацией дежурной скорби проговорила:
— Я слышала о вашем несчастье… примите мои самые искренние, самые горячие соболезнования!
Между делом она бросила быстрый, строгий взгляд на дежурную. Взгляд этот должен был выражать крайнее недовольство. Но в нем читалось и более развернутое послание — если хочешь работать в приличном месте, нужно знать в лицо всех клиентов, особенно таких важных!
И не обращать внимания на их одежду — у богатых людей могут быть свои причуды и капризы!
— Так чем я… чем мы можем вам помочь? Может быть, вы хотите пройти курс психотерапии? Это очень помогает в таких случаях! У нас есть прекрасные специалисты!
— Я подумаю. А пока я хотела бы взглянуть на того человека, которого к вам привезли по моей просьбе.
— Ах да, конечно! Я вас немедленно к нему провожу!
Алла Валерьевна развернулась на каблуках и повела клиентку в глубину клиники.
Девушка за стойкой проводила их изумленным взглядом. У нее был порыв предложить странной клиентке надеть бахилы, но она вовремя удержалась.
Администратор привела Лену в отдельную палату, куда она поместила Сергея. Водитель лежал с плотно закрытыми глазами, он был опутан проводами и трубками, рядом с кроватью стояли стойка с капельницей и прибор, на котором отображались все параметры жизнедеятельности больного.
— Как он? — спросила Лена, оглядев бледное лицо водителя, покрытое ссадинами и кровоподтеками.
— Состояние стабильное, но говорить о каких-то перспективах пока рано. У него серьезная черепно-мозговая травма, а в таких случаях трудно что-то предсказать.
— Во всяком случае, он еще не скоро сможет заговорить?
— Думаю, что не скоро. Но лучше вам поговорить с врачами.
Лена долгим взглядом посмотрела на Сергея.
Он наверняка много знает о том, что случилось с Олегом. Но пока она ничего от него не узнает… главное, что убийцы Олега думают, что Сергей, единственный свидетель их преступления, мертв.
Пока они в этом уверены — Сергей в безопасности…
— Что ж, делайте все, чтобы он выздоровел. Об оплате не беспокойтесь. И еще я попрошу вас, чтобы вы никому — понимаете, совершенно никому! — не говорили о том, что у вас находится этот человек.
— Конечно, вы можете не сомневаться! — заверила Лену менеджер клиники. — Конфиденциальность — наше главное правило! Мы никогда и ни с кем не обсуждаем наших пациентов!
— И как только он придет в себя и сможет говорить, немедленно, слышите — немедленно звоните мне! В любое время, хоть глубокой ночью, хоть ранним утром!
Алла Валерьевна заверила ее, что так и сделает.
Из клиники Лена направилась домой.
Там она первым делом приняла душ, затем переоделась. На этот раз она выбрала черный деловой костюм — он вполне соответствовал трауру и в то же время подходил для того, чем она собиралась заняться. Тщательно наложив почти незаметный макияж, она села в собственную машину и выехала из дома.
В приемной фирмы ее встретила Маргарита — секретарь, а скорее — ассистент Олега.
Суховатая, худощавая женщина средних лет в строгом костюме, который ей удивительно не шел. Впрочем, Маргарите не шла никакая одежда — было у нее такое удивительное свойство.
Маргарита сидела за своим компьютером. Глаза ее были красными — должно быть, от слез.
Увидев Лену, она вскочила и бросилась ей навстречу.
— Елена Павловна, дорогая! — Маргарита хотела было взять Лену за руки, но застеснялась — между ними никогда не было близкой дружбы, просто хорошие, ровные отношения. Поэтому она сжала руки и неловко застыла посреди приемной.
Лена решила помочь ей в неловкой ситуации, взяв на себя инициативу: обняла Маргариту и погладила ее по плечу.
Маргарита разрыдалась.
Лена закусила губу: еще не хватало рыдать, обнявшись с секретаршей покойного мужа! Это будет дурной тон!
Дав Маргарите немного поплакать, она отстранилась, протянула ей стопку бумажных платков и села в кресло.
Маргарита постепенно успокоилась, вытерла глаза, высморкалась и проговорила в нос, гнусавым от слез голосом:
— Простите меня, Елена Павловна! Не знаю, что со мной… я всегда умела держать себя в руках.
— А я знаю, что с вами. Вы просто были привязаны к Олегу и переживаете его смерть. Кому вас понять, как не мне. Но я свое уже отплакала и поняла, что самый верный способ победить горе — это занять себя работой.
Маргарита удивленно взглянула на Лену: раньше та никогда даже не говорила о работе.
— Да-да, вы не ослышались. Я хочу взять работу фирмы в свои руки. Конечно, — спохватилась она, — вместе с Вадимом Андреевичем. И первое, что я хочу сделать, — выяснить, чем занимался Олег перед смертью. Точнее, перед тем, как поехать в Заборск. Вы ведь должны знать это лучше кого-нибудь другого, правда?
