И Агна, подтвердив бродившие по закоулкам слухи, рассказала о своём постыдном прошлом – что обманным путем её, молодую красивую девушку, заманили в публичный дом, и пробыла она там несколько месяцев, пока не вызволил Ефрем.
Варвара, стыдливо прикрыв глаза, спросила:
– Как там?..
– Не дай бог!.. Грязная греховная работа. Хошь не хошь, а служи… Твоё с моим равнять не надо… Ты была с человеком, о котором помнит душа твоя… Так-то и сам Господь велел…
– Спасибо, Агна, успокоила, – Варвара домовито подобрала распустившиеся концы косынки. Высветилась её постоянная улыбка. – Он, Фёдор-то, как и Тарас, поселился в сердце надолго.
– Пусть живёт. Доброму человеку и местечко уютное надо.
– Часто вижу его во сне… Разные сны-то приходят. Чё к чему? Говорят, и предвестные бывают.
– А то нет, чё ли? Бывают.
– Знашь, какие?
– Услышу, дак скажу – пустой или вещий. Говори, коли надо.
Глубоко вздохнув, Варвара принялась рассказывать:
– Приснился ишо на прошлой неделе, и всё думала, сказывать или нет. Скажи – просмеют: чё баба придумала. Делать шибко нечего, вот и сочиняет… Сон-то уж очень чудный. Ему чё? Сам себе господин, хозяев нету над ем – каким захотел, таким бабу и подивил. Ты слушаешь?
– Ну-ну, рассказывай.
– Стою будто я на берегу Ангары. Берег крутой, обрывистый. Над рекой – редкий туман. Смотрю: на самой быстрине человек бьётся плыть против течения. Машет руками, чуть сдвинется, а его опять относит. Чудак какой-то, думаю, – силы напрасно тратит, их у Ангары в тысячи раз больше. Кричу: «Оставь, молодец, затею! Зряшная она». И слышу в ответ: «Буду держаться до конца!» – И скрылся в тумане.
– Кто ж это был? – спросила Агна.
– По голосу, кажется, Фёдор.
– Знать, шибко упористый он мужик. Взвалил на свои плечи трудную работу. А осилит ли, не скажу…
– Почему?
– Он скрылся в тумане.
– И не покажется?
– Не спрашивай. Мне не всякую тайну велено открывать… Откроется сама, когда придёт время. Поживи, дева, пока спокойно…
Но тайна осталась для Варвары сокрытой навсегда.
После угрозного схода жителей с заимок Бумашкинской пади и бессонной опустошительной ночи в Динской прошёл год.
И хотя прокурор Гвоздилин дал санкцию на арест Градова на второй день после схода, не было даже явных признаков к тому, что его найдут и посадят за решётку. И всякий раз, когда Гвоздилин знакомился с сообщениями о происшествиях в волости, возмущаясь, удивлялся тому, как ловко и хитро орудуют градовские абреки-повстанцы.
Донесений скопилось много, лежат в папке мёртвыми бумажками. Мер никаких не принято. Как примешь, если всё, черное и белое, смешалось в одном клубке – где што, и сам аллах не разберёт. Но почерк абреков-повстанцев Гвоздилин все-таки узнаёт. Вот депеша от 20 сентября 192… года… «Довожу до вашего сведения, что в ночь с 18 на 19 сентября с.г. в селе Подкаменское ограбили магазин… Похищены все выставленные на продажу конфискованные у кулаков и купцов всякие вещи, как-то: дорогие собольи шубки и овчинные полушубки, шёлковые и кашемировые платья и кофты, сепаратор, две швейные машинки «Зингер» и другие предметы… Преступник устанавливается. Начальник волостной милиции Р. Зитов».
Прокурор, играя желваками, откинулся на спинку кресла и сонно прищурил глаза. «Балбес этот Зитов! Преступник устанавливается!.. Смешно! Што, Зитов не знает, кто преступник? Это же градовская установка – возвращать награбленное бывшим хозяевам… – и Гвоздилин расхохотался. – Вор у вора украл дубинку! А Зитов, как слепой котёнок, не видит. Или видит, да скрывает. Санкция на арест выдана давно, а Зитов всё ссылается на какието причины – то Градов прячется где-то в глухой тайге, то сумел скрыться с глаз сыщиков».
Из того же сундука и другая докладная: градовские абреки остановили на Александровском тракте пять подвод с людьми, отправленными в ссылку. Конвоиров разоружили. Людей на этих же телегах отправили по домам: поезжайте, бедняги, да не будьте овечками, не поддавайтесь, гоните ухватами мутиных и зитовых! Защита от насилия и произвола – это ваше людское право!
Понятно, чья это работа. Градовских ополченцев!
А о чём думал Зитов, когда писал о том, что рудниковскую красавицу и солдатку, по слухам любовницу Градова, Варвару Петровну, убил из ревности какой-то другой её любовник. Бред несёт Зитов! Гвоздилин знает точно – кто: гнусавый Кешка Рузицкий за связь с противником новой власти Фёдором Градовым! Не Зитов ли стоит за спиной убийцы?.. Гвоздилин задумался.
Зитов (прокурор не знал) оказался мастером рассказывать мистические истории. Прокурор чуть горячую слезу не пустил, прочитав о том, как Градов прощался с покойной любовницей… По вечерней сумеречи, рассказал ему на допросе рудниковский старожил Пахом Овсянкин, на погосте появились трое конных всадников. Разрыли Варварину могилу, и Фёдор положил на домовину пуховую шаль. Зарыли могилу и ускакали. В деревне поднялся переполох. Бабы голосят: «Нагрянула нечистая сила! Всё оттого – миру меж собой людям нету-ка! Боже спаси и сохрани…»
