Гауптман Верке, как и двое его подчиненных сидели в пятом купе, потягивая паршивое пиво и пережевывая соленые хлебные палочки. Выпирающие плечи, длинные цепкие пальцы, антураж в виде объемистых рюкзаков, меховых перчаток и матовых ледорубов должен был наводить на мысль о принадлежности пассажиров к отчаянной когорте спортсменов-альпинистов. День и ночь мечтающих побродить по скальным отрогам...
Четвертый пассажир, совершенно не имеющий к ним отношения, толстый баварец, опорожнив свою пятую кружку, забрался на полку подальше от компании, так и не проронившей за вечер ни одной фразы...
В Цюрихе руководитель боевой тройки вскрыл изъятый из тайника пакет. На сером невзрачном снимке был запечатлен молодой человек, лет тридцати, с карими томными глазами и небольшим шрамом на лбу. На обороте фотографии проходила неровная надпись с корявыми печатными буквами: "Возможные псевдонимы: Дитц Вагнер, Франческо Роветти, Зигмунд Дейч, Альберт Прокер..."
Гауптмана не интересовали бело-синие горы, кристально чистый воздух и изумительные альпийские пейзажи, и первым делом он наведался в особняк управляющего банком, расположенного на фоне всей этой прелести, упомянутой выше.
После непродолжительной, но весьма убедительной беседы Верке узнал многое об "объекте зачистки". Избитый Циммерман опознал по фотографии своего клиента: главу Торгового дома "Блиц", президента шведской финансовой компании "Флекс" и совладельца американского банка.
У господина Прокера оставался последний день жизни...
ГЛАВА 48
Яшку арестовали в тот момент, когда он беспечно прогуливался по одесскому парку. В то утро холодный ветер рыскал по тротуарам в поисках старых газет и обогащал чистым воздухом одиноких пенсионеров. Кроме них в пустынном саду совершали пробежки редкие поборники здор
ового образа жизни, и поэтому чистить карманы у стариков не было смысла...
Цыган достался ментам без особых вещественных доказательств. "Писка" [34]улетела до момента задержания, а кроме остатков сырого ветра в карманах ничего не было...
В сопровождении двух милиционеров Яшку направили поездом в Ленинград. В общем вагоне Цыган невинно скалился перепуганным пассажирам, беспардонно курил, пуская дым в сторону милиционеров, и тяжко портил воздух в минуты приступа язвы. Но ночами, ворочаясь на третьей полке, он с тревогой перебирал возможные казусы, за которые его "повязали" таким почетным караулом, но ответа не находил...
В Лефортово, присвоив арестанту № 36Б, бесфамильного Яшку поместили в одиночную камеру, запретив караульным всякое общение с арестантом. На следующий день маленький лысый кавказец, в сопровождении многочисленной свиты тюремного начальства, лично встретился с арестантом...
Сквозь тусклый свет Берия рассмотрел содержимое камеры. Металлический стол, откидные нары, пристегнутые к стенке увесистым замком да параша в углу - вот и вся убогая мебель арестанта. Да, ... был еще привинченный к бетонному полу стул, на который и уселся шеф тайной полиции...
Тюремная свита быстро разделилась на две половинки: внимающих и исполняющих. Первая осталась за почтительным полутораметровым расстоянием. Другая - моментально сменила лампочку на более мощную. Свет повеселел и заполнил камеру почти дневным светом.
Берия в услугах не нуждался, и две половины, вновь объединившись, покинули камеру...
- У нас с тобой двадцать минут, в течение которых ты должен вспомнить, что было в этой камере ровно двадцать лет назад! - Берия высвободил из-под зажима папки пожелтевший листок. - Поверь, у меня в Москве куча дел первостепенной важности! - перед Яшкой легла "Учетная карточка", на которой в правом углу была приклеена фотография. - Если ничего не получится, через двадцать минут я уйду, но придут за тобой! Я думаю, это не лучший вариант! От тебя требуется, всего лишь, опознать этого человека! - Берия ткнул полированным ноготком в порыжевший листок. - Кто это?
С фотографии на Яшку, играя бликом, смотрел бывший сокамерник.
- Был такой, назвался Ипполитом... фамилия - Берц! Я все думал: имя вроде старое позабытое, а фамилия какая-то иноземная... Золотопогонник он, точно! - Вспомнив далекий восемнадцатый год, арестованный смело валил на врага народа интересующиеся подробности. - Я одному сокамернику, как раз шинель этого офицерика проиграл, а он, гад белогвардейский, все расставаться с ней не хотел! Еле отобрали...
- А кто на этой фотографии? - Лаврентий вынул из внутреннего кармана другое фото и, прикрыв нижнюю часть, протянул цыгану.
На снимке в военной форме образца 1938 года, перетянутой крест на крест портупеей, был изображен тот же самый человек. Только седая проседь слегка старила офицера...
- Ёпа мама, зотопогонник..., он самый!
По выпуклым "шпалам" [35]цыган определил немалый чин офицера. Еще большее удивление на его лице вызвала подпись к фотографии, которая проступила после того, когда Берия отнял ладонь с прикрытой нижней части.
Яшка прочел, старательно шевеля губами:
- Ветеран НКВД, дважды орденоносец, сотрудник Верхнешельского Губ НКВД, подполковник товарищ Берц Ипполит Матвеевич.
