— Отнюдь, он знает, что делает! Судно не застраховано и владелец с вечера умоляет ничего не предпринимать. Вдобавок, на борту крупная сумма! Благо сейф от надежной фирмы «Бриль и Ко», на что и уповает хозяин корабля... — Берц усмехнулся потаенным размышлениям: — Кстати, владелец готов пожертвовать тысячу целковых тому, кто вызволит судно и содержимое сейфа...
Это уже было что-то! Глава бакинской жандармерии умчался на пристань, долго шептался с Бадаевым, и деятельность военных возросла вдвое...
Крест сидел в капитанском кубрике и потягивал из серебряного бокала крепкую чачу*...
Водку нашли в том самом сейфе, которому так опрометчиво доверился хозяин корабля. Несколько пачек с ассигнациями Великой Британии растворилось в кармане наиболее ушлых боевиков, но большая часть была сохранена. На столе аккуратными пачками лежала валюта — основной стимул высоких чинов, так рьяно выполнявших на берегу свои прямые обязанности.
... Где-то наверху прогрохотали ботинки, заголосило забористым матом, и в каюту ввалился Кочан.
— На берегу — полный кипиш! Пушками все утыкано... пароходов — тьма! Один такой к нам подваливает... На палубе волков много, гхы-гхы, — бордаж будут делать!
— Бордаж?!
— Чего щеришься?... Гхы-гхы, мне Газиз говорил...
Глаза боевика стрельнули по ровным пачкам. Сглотнув слюну и разволновавшись еще сильнее, Кочан убежал наверх...
Через иллюминатор Корней увидел, как маленький клопик-буксир отвалился от противоположного пирса, и, разгоняя сумасшедших чаек, затарахтел по направлению к танкеру...
Шальные деньги, прилипнув к карманам, сделали свое «темное» дело. В разных уголках Российской империи вслед за Камо жандармерия арестовала почти дюжину боевиков...
Гонец, ночами пробиравшийся к затаившимся бойцам за светлое будущее, недвусмысленно намекал, что полицейские — обыкновенные люди. Пусть даже в погонах, но за «пару деньжат» отпустят или «сломают» любое уголовное дело. Эх, невдомек ни гонцу, ни жандармам, что нету тех денег! И сколько их было? И где? У кого? Извечный вопрос, с полстолетия волновавший мятежную Русь обрушился всей непонятностью на отважного горца. Сидя в пещере, Джугашвили искал мучительный ответ на душившую с ночи задачку: что делать?
Запал тот вопрос у Сосо. На глубокое дно — не забыл! Да и как тут забыть? Полновесной рекой, набухая от многочисленных финансовых родников, огромные суммы уплыли в швейцарские банки... Золотым дождем излились в Новом Свете... Обросли процентом у Дядюшки Сэма... Уж отдано все — ничего не осталось! Обложенный флажками, как раненый зверь, Коба просил у партии денег, но так и не получил ответа. Покрылось обидой, слабо тлея под пеплом, тихая злоба на то, как бесславно ушли первые жертвы за правое дело по дальним кордонам, по ссылкам, по каторгам...
Судьбу части денег, в которых заслуга Сосо неоспорима, и суждено было узнать одному из верных его соратников...
Вот так и попал Корней в мятежный Баку. Оттуда, раздобыв добрым промыслом деньги, он должен был перебраться в Европу. Но вначале был разговор...
— Послушай, Корней, — Коба поднял воспаленные глаза и, сухо прокашлялся, — доходят всякие слухи, а на Руси, сам знаешь, — достоверней слухов ничего нет!.. Говорят, что вожди революции не знают бед за границей. Живут, как хотят!... Мы выполнили свой долг: не на одну революцию хватит! Теперь сидим в полном дерьме... Езжай, посмотри, что случилось с кассой. Дай Бог, встретимся, когда нибудь...
Корней внимал полным слухом.
— Даром это не пройдет! — тихий голос, заполняя пространство пещеры, поднимался кверху и растворялся в глубине нор летучих мышей. — Почему нас позабыли?... Па-тому, что мы им больше не нужны! Цель оправдывает средства! Только я думаю, тут господа прогадали!... Я не ошибся: они действительно господа... Но... не надолго. Подождем лет десять, от силы — пятнадцать!
Ровно неделю кавказские сапоги отмеряли пространство, мягко ступая по землистому полу пещеры. Все тот же гонец принес новые вести. В далеком Баку Крест держал оборону, поставив «под ружье» весь гарнизон и сводный полк жандармерии...
Джугашвили усмехнулся. Черный чуб скакнул сверху вниз, одобряя поступок соратника. Последнего! Верного!
Слегка моросило. Вязкий туман утопил в молоке невысокий причал. Под неволей прилива мазутные волны обречено катились в сторону ДОКа. Маленький «клопик», пыхтя через непомерно высокую трубу, остановился у правого борта. Все тот же начальник носился с матюгальником, попеременно крича то на солдат, то в сторону танкера.
— Сопротивление бесполезно!!! Даю десять минут!
Взвод солдат ощетинился грозным рядом штыков...
Корней беззлобно скалился в ответ демонстрации силы...
— Повторяю, — искаженное эхо многократно билось о качающийся борт, — после сигнала остается пятнадцать минут!
С берега ухнула холостым невидимая пушка и через шелест дождя звонко цокнула гильза снаряда. Она долго катилась, пока не соскользнула вниз, кувыркаясь, по гранитным ступенькам...
