Когда все вышли, вождь, посасывая потухшую трубку, постарался уложить поднявшееся волнение. Выбрав самый большой мандарин, он углубил слегка подрагивающие пальцы в экзотический фрукт. Янтарная капля, пробежав по матовым нашлепкам ногтей, упала на белоснежную скатерть. Брызги тропического аромата приятно защекотали ноздри, обдав Волкова новогодними воспоминаниями.
— Я хочу посоветоваться, — напомнил о себе генеральный секретарь. — Летом Советскому Союзу предстоит решить большую задачу, которая касается территориальных и финансовых претензий к Имперской Германии...
Кожура мандарина упала на блюдце, удивительным образом повторив контуры границ Советского Союза...
Начальник подотдела в нерешительности глядел на свой подстаканник. Глобальные задачи по раскрою земной тверди считались прерогативой высшего эшелона партийной власти и мнение, в котором нуждался, глава государства, определялось, как правило, на том же уровне. Это мнение железный Иосиф пять минут назад бесцеремонно выдворил за пределы своей резиденции. Не понимая к чему его присутствие, старший майор бесцельно разминал, застрявшую в руках бумажную салфетку. В этот момент зазвонил телефон. Сталин поднялся, и не спеша, подошел к вертушке.
— У аппарата Сталин... здравствуйте, товарищ Жуков!... Да, я ознакомился с вашим планом... Ваше предложение о превентивном упреждающем ударе по Германии мне понравилось... Помимо этого, товарищи тут советуют, что вам надо поработать над темой вознаграждения... — Видно, почувствовав на другом конце провода недоумение начальника Генштаба, вождь добавил: — Раньше плененные города отдавали на милость победителей... Но мы люди цивилизованные, поэтому надо предусмотреть наличие бригад, которые будут вывозить самое ценное и нужное государству... Товарищи в Политбюро рады, что вы, товарищ Жуков, все хорошо поняли!
Никакими товарищами на даче и не пахло. Старший майор даже обернулся, чтобы убедиться в этом...
Отряхнув китель от невидимых пылинок, генеральный секретарь уселся в плетеное кресло. Знакомая папка главы НКВД задержала на себе его внимание. Информация Берии касалась деятельности высокопоставленных совслужащих, подозреваемых в получении взяток со стороны сопредельных государств. В основном в списке были руководители торговых представительств и поэтому другого отношения к спекулянтам, кроме как свинцового девятиграммового довеска Сталин не видел — красный карандаш вычеркивал из жизни людей...
— Когда будет готов человек для встречи с товарищем Друбинским?
— Через три месяца, — ответил начальник подотдела.
Волков поразился памяти Иосифа Виссарионовича. Двенадцать лет назад ряд агентов, имеющих неординарные способности аналитического мышления, прошли усиленные курсы подготовки в спецшколе закордонной разведки. Из двадцати отобранных кандидатур полное обучение прошли только четверо. Один из них успешно внедрился в структуру РСХА. Как оказалось, вождь помнил о консервации разведчика.
— Как вы считаете, возможно ли подключить к работе Друбинского и не стал ли за это время товарищ Друбинский двойником? — Сталин нарочно не назвал кодового имени, пытаясь определить, знает ли о нем старший майор.
— Я думаю, что Ребека способен преодолеть последствия «идеологической интоксикации»[32].
Вождь приподнял свое, начинающее грузнеть тело и медленно продефилировал в угол комнаты. Подойдя к радиоле, прикрытой уголком затрапезной салфетки, провернул массивную ручку. Полированный ящик откликнулся набором непонятных шипящих звуков...
Волков в очередной раз удивился осторожности вождя...
— Вчера вы предоставили сведения, что наш глубокоуважаемый товарищ Молотов дал команду на отстрел некоторых наших разведчиков, — при этих словах генсек внимательно посмотрел на стопку бумаг, лежащих под его сухорукой конечностью. — Зачем ему это необходимо?... Всем известно, что верный соратник товарища Сталина никогда не делал таких решительных шагов по отношению к своей агентуре...
Начальник подотдела прекрасно знал, что у Берии, Молотова, да и лично у Сталина имелись свои независимые агенты, с которыми они осуществляли контакты один на один. Каждый из вождей мог отправить на тот свет любого советского гражданина, не говоря уже о подневольных засекреченных бойцах невидимого фронта. Но почему Сталин сделал на этом акцент?
— Какие выводы может вынести товарищ Волков?
— У главы правительства была неадекватная реакция! Возможно, Молотов, зажатый в тиски неопределенного обвинения, «сорвался»! Он вину свою чувствовал! Я видел это, когда вы, товарищ Сталин, подошли к нему...
