— Это вам урок! Герцогиня не гнёт спины ни перед кем, кроме своего супруга и королевской четы! Теперь следуйте за мной. Сегодня вы будете учиться вести себя за столом. Есть, как леди, а не жрать, как крестьянка!
Леди Теллис ворвалась в покои её величества ураганом. В руках сжимала сероватый листок с объявлениями о событиях, происходивших в столице.
Её величество сидела у окна, глядя на хмурое небо и начинающие облетать деревья за окном. Губы молодой женщины были плотно сжаты. Притихшим фрейлинам, занимавшимся рукоделием в той же комнате, казалось — до них порой доносится скрежет зубов. Но такого же не может быть? Её величество не может поступать так плебейски?
На коленях королевы лежало скомканное письмо от его величества. Сложенные ручки то и дело тянулись к листку в стремлении не смять его, а разорвать, разорвать в самые мелкие клочки! Разорвать и сжечь!..
Перед креслом королевы стояла с папкой в руках главная фрейлина — леди Ласноу. Леди перечисляла всё необходимое к неожиданно назначенному её величеством приёму с танцами.
Леди Теллис, не обращая внимания на состояние королевы, подбежала и бесцеремонно ткнула в лицо госпоже листок.
— Посмотрите, посмотрите! Он-таки женился!
Королева окаменела, глядя на руку своей любимой подруги. Окружающим захотелось выбежать из комнаты, таким гневом повеяло от её величества. Удивительно, но листок в руке леди Теллис не осыпался мелким пеплом!
Медленно подняв взгляд от руки с зажатым бульварным листком, её величество плавно поднялась из кресла. Письмо короля упало на пол. Одна леди Теллис не замечала ничего в своём разочаровании.
— Вы обещали мне! Обещали — он отвергнет эту деревенскую грязную девку! А он на ней женился!..
Что ещё хотела высказать светлейшей подруге леди Теллис, осталось неизвестным, хотя останавливаться она явно не собиралась, потеряв голову от прочитанного сообщения. Да только королева была не в настроении терпеть выходки своей любимицы!
Взлетела маленькая белоснежная ручка и на щеке леди Теллис остался быстро наливавшийся красным отпечаток! Леди схватилась за щёку. Бульварный листок постигла судьба письма его величества. Два листа бумаги лежали рядом. Два листа, принёсшие одну и ту же весть… И судьба у них оказалась похожей, несмотря на то, что один был начертан рукой королевского секретаря, а второй — вышел из-под печатного станка.
Леди Теллис обиженно всхлипнула и подняла полные слёз глаза на королеву. Сказать ничего не успела — вторая пощёчина обожгла уже другую щёку!
Присутствующие в комнате не просто замерли, боялись дышать, а удары маленьких ручек, оказавшихся неожиданно очень сильными, сыпались на фрейлину до тех пор, пока она не рухнула на колени, обхватив себя руками…
Её величество протянула в пространство руку, испачканную кровью. Леди Ласноу, дрожащими руками, не издав ни звука, вложила в раскрытую ладонь тончайший платочек.
Обтерев руки, её величество бросила платочек рядом со скорчившейся фигурой.
— Не забывайтесь, моя дорогая!
Нежный голосок, прозвучавший после всего произошедшего, продрал присутствующих морозом.
— Лучше подумайте, как опозорить эту девку на приёме.
Спокойно оттолкнув ногой сидевшую на коленях фигуру, её величество двинулась к выходу, скомандовав:
— Дамы, следуйте за мной!
Леди Теллис от пинка упала, но не решилась даже дёрнуться.
Фрейлины быстро отложили рукоделие и двинулись следом за повелительницей.
У самой двери королева на миг остановилась, всё с тем же безукоризненно безмятежным видом, с которым избивала подругу, обернулась и бросила в пространство:
— Немедленно приведи себя в порядок и возвращайся к обязанностям. У нас много дел! Надо же познакомить свет с новой герцогиней Отеро. И да, у тебя будет шанс всё исправить!
Дождавшись, пока за стайкой дам закрылась дверь, леди Теллис, всхлипнула, зажала рот руками, осторожно поднялась. Глянув в ближайшее зеркало на своё окровавленное лицо и заляпанное красными пятнами платье, вздрогнула и отправилась выполнять распоряжение…
Колёса мягко катились по мостовой. Оказывается, в столице улицы вымощены не булыжником, как в Тирассе, а плоскими плитками и колёса по ним почти не гремят.
Карета катилась по улицам, а я держала осанку. За прошедшие дни страх ссутулиться или согнуть спину был со мной даже во сне. Хлыстик леди Доротеи не отдыхал, как мне кажется, за эти дни ни часу. Вот только мне становилось всё безразличнее и безразличнее…
В нашем доме не было принято битьё. Даже батюшка, самое большее, мог отвесить подзатыльник или по лбу ложкой стукнуть, если за столом вели себя неподобающе. Леди же Доротея охаживала меня хлыстом, словно норовистую лошадь, заставляя подчиняться и выполнять её требования…
