С утра воздух стоял чистый и звенящий. Не мороз, а намёк на мороз. Берёшь ведро, а ручка уже прохладная, будто железо заранее знает, что скоро зима. Над крышами тянулся лёгкий дымок, куры копались у крыльца, где падали вчерашние крошки. От реки шёл низкий, уверенный гул. Наша речка узкая как ручей, но сильная как настоящая река. С моста кажется, что перепрыгнешь, а подойдёшь ближе — понимаешь, что по весне она берёт берег в зубы так, что любая доска учится уважать воду.
Я сел у Никитиных сеней на лавку, положил на колени планшет, протёр экран рукавом. Солнечная панель за последние ясные дни подкормила батарею, значит хватит на час, если не моргать понапрасну. Щёлкнул. Загорелся белый прямоугольник. Я вынул мешочек с семенами, что пришёл со мной из прежней жизни, высыпал на чистую тряпицу и разложил в ровные кучки. Морковь. Свёкла. Помидоры. Огурцы. Зелень разная — укроп, салаты, шпинат. Тыква. Кабачок. Дыня. Отдельно положил гречиху, кукурузу, подсолнух. И рядом те культуры, к которым наши руки уже привыкли этим летом. Горох. Бобы. Редис. Пекинская капуста. Пшеница. Ячмень. Овёс. На экране я подписал жирной строкой то, что боялся забыть. Овёс пришёл из моего мешочка, теперь у нас своё семя. Пшеницу и ячмень мы сняли вовремя и сушили бережно. Мешочки подписаны, лежат у Никиты под лавкой и в общем сундуке у Матвея. Семя на вес золота. Не путать. Не терять.
Матвей вышел из тени сарая, кивнул и сел рядом. Он глядел не на экран, а на меня, как человек, которому важен не рисунок, а смысл. Я повернул планшет так, чтобы и ему было видно. Слева у меня была весна — маленькие прямоугольники рассадников и имена возле каждого. В середине лето — длинная верёвка дел: полив, прополка, притенение, пояски для воды. Справа осень — плотная полоса: сбор, сушка, соление, обмен. Поверх всего дорожка зимних забот: дрова, настилы, лёд, камень под мельницу, чин оглобель, проверка хомута, первые жернова, проба муки.
К нам подошли женщины. Дарья с мокрым полотенцем на плече. Полотно чистое, пахнет холодной водой. Марфа звенела голосом, но, как всегда, умела вовремя стать тихой. С ними Ульяна, коса низко, взгляд ровный. Параскева, у неё тёплые глаза, она рук не жалеет и умеет сказать хватит, когда пора. Аграфена, широкая плечами, быстрая на смех и на работу. Хорошо, что они собираются не из любопытства, а ради дела. От их слова рука точнее и мысль не расползается.
Я поднял голову и сказал просто. Весна будет плотная. Делим заранее, чтобы не метаться. Капустные рассадники ведёт Дарья вместе с Ульяной. Морковь и свёкла пойдут в первом ряду у навеса — утреннее солнце там мягкое, а к полдню тень даёт передышку. Редис сделаем двумя оборотами: ранний и второй на семя. Рассадные ящики для помидоров и огурцов держим у Никиты под окном. Там тепло от печи, но не душно. Марфа любит смотреть по десять раз в день, как что взошло. Ей и карты в руки на эту часть. Тыкву, кабачок, дыню будем сажать на самый тёплый край, где мы уже проследили ход тени по доскам. Гречиху бросим лентой на новой целине, а не на старом поле. Ей нужен воздух и солнце, чтобы не полегла. Подсолнухи поставим по кромке — и ветер придержат, и семечко дадут. Кукурузу редкими зубьями вдоль рыхлой полосы у оврага, чтобы и снег задерживала.
Лёнька сел на настил рядом и поджал ноги, чтобы не мешать. У него быстрые глаза. Он редко перебивает, но всё слышит. Роман подошёл тихо, послушал и сказал своё. На целине к гречихе добавим полоску клевера, где только достанем семя. Если семян мало, в июне пройдём луговой полосой, снимем верхушки, просеем на решете. Никита кивнул. Ему по душе дела терпеливые, без крика.
Я перелистнул на планшете схему речки и сверху написал так, чтобы никто не спорил словами. Наша речка узкая как ручей, но по силе течения она река. Зимой поджимает берег. Весной подмывает. Летом держится на ровном уровне и идёт быстро. К весне мы ставим мельницу. Не всю сразу. Фундамент и нижний узел с колесом должны стоять надёжно. Для этого нужен камень. Камня под рукой немного, значит будем брать с умом.
Мы с Матвеем и Никитой прошли туда, где лощинка упирается в воду. Берег низкий, корни торчат, мох, а между корней блестят округлые спины валунов. Речные, тяжёлые. Таким камнем хорошо подпирать стойки, если уложить в жирную глину. Но одних валунов мало. Нужен плитняк для облицовки и порог под колесо.
Я вслух разложил три места, где возьмём камень без беды. Первое — прямо тут, речные валуны. Двигать будем зимой по насту. Сани, верёвка, два ломика и тихий ход, чтобы лёд не рвать. Заранее положим настилы зигзагом на слабых местах. Второе — овраг за перелеском. Там слой слюдяных плит, не чистый сланец, но колется на ладонь толщиной. Этого хватит на облицовку подводной части и сухую стенку у берега. Третье — моренная гряда. Весной мы там находили серые округлые камни. Они плотные. Из них выйдет хорошая подошва под стойки.