Позже была приятная прогулка под сенью деревьев вдоль пруда. Кругленький Штоц ловко взял под руку сухопарую, болезненного вида Екатерину Михайловну и увел вперед, при этом она зарделась от удовольствия, словом вела себя не как солидная мать семейства, а какая-то неопытная соплячка-гимназистка. Что с неудовольствием отметила про себя ее дочь. Поэтому в общении с князем Наталья была поначалу настороже, но ее престарелый кавалер показал себя истинным джентльменом, и девушка успокоилась. И, надо отдать ему должное, он был мастерским рассказчиком: не скучным и не нудным, а ироничным и остроумным. Постепенно от рассказов о Москве Наташин собеседник перешел к рассказам о городах и интересных местах, где он побывал. А за свою долгую жизнь князь успел посетить немало таких мест на Земле, о которых непременно следовало рассказать, а еще лучше воочию увидать. Наталья совсем было расслабилась, но ее вновь насторожил прощальный взгляд князя, ком он одарил свою слушательницу у дверей особняка в конце прогулки: цепкий, оценивающий. Таким взглядом хищник смотрит на свою добычу. И еще девушка готова была руку дать на отсечение, но в княжеских глазах она уловила, как он их не прятал, искорки вожделения. Старый сатир, подумала Наталка и в душе ее вкралась тревога. Такая же, как и в их имении, пока у них гостили незваные гости. Но тогда это была тревога за своего Николку, а сейчас? Тогда она смогла изобразить из себя послушную и вежливую дочку, эдакую пай-девочку. И девушка решила, что надо быть настороже.
Наталка пересекала гостиную, чтобы подняться по лестнице к себе в комнату, когда из коридора выглянул Тихоныч, единственный Наталкин друг в этом доме, и поманил девушку пальцем. Возвратившись с прогулки, Наталка очень устала и больше всего на свете хотела отдохнуть, но к Тихонычу она испытывала глубокое уважение, как к боевому товарищу своего легендарного деда, поэтому она не могла не откликнуться на его зов. Тихоныч ничего не стал говорить подошедшей барышне, а взял за руку и увлек в глубь коридора, Там, предварительно оглянувшись по сторонам, он наклонился к девичьему уху и заговорческим голосом прошептал:
— Пока барышня гулять изволили, к вам молодой человек наведывался!
— Николка! — выдохнула девушка.
— Тише! Тише! — осадил ее Тихоныч. — Он самый. Ничего не написал, а на словах велел передать, чтобы окно на ночь не закрывала. Тута на заднем дворе лестница валяется, в аккурат до окна достанет. Ахметка в курсе, он будет молчать.
— Спасибо, дедуля! — девушка чмокнул старика в щеку и побежала к лестнице.
— Эх, егоза! — только и успел сказать ей вслед Тихоныч.
Счастливая Наталка вихрем промчалась по лестнице и уже собралась открыть дверь в свою комнату, но тут ее взгляд задержался на соседней двери, что вела в кабинет деда. Секунду поколебавшись, она подошла к соседней двери, нажала на ручку и вошла в кабинет Олега Игоревича. Его Московский кабинет был точной копией Васильевского: та же спартанская обстановка, тот же диван и стол, те же книги в шкафах. Лишь коллекция оружия висевшая на стене была иной. По богатству московская коллекция деда ничуть не уступала той, что девочка видела у Яблокова, разве что размещена была более компактно. Обращало также внимание и отсутствие в коллекции огнестрельного оружия: на стене висели образцы только холодного оружия всех стран и времен. Заветный Меч тоже отсутствовал, что было отмечено еще утром, во время первого посещения кабинета. «Где же он есть?» — раздумывала девушка. Когда они ехали в Москву, была полная убежденность, что здесь она найдет Меч Тамерлана.
Вдруг, словно ветер в лесу подул, зашумело голове у Наталки. Наконец, она отчетливо не то увидела, не то услышала мысле-образ:
— Я — здесь!
Ожидание против воли затянулось. Ужинали вдвоем с матерью: уставший от усиленной инспекции местных питейных заведений, папа мирно отдыхал от дневных трудов в своей постельке. Поковыряв в тарелке больше для вида, Наталка, сославшись на усталость, попросила у матери разрешения удалиться в свою комнату. Мать, углубленная в свои мысли, едва заметно кивнула. Девушка, поцеловав на прощанье маму, поднялась в свою спальню, и потянулись долгие часы ожидания. Ходики на стане старательно отбивали каждый час, но милого все не было. Наконец, когда в душе осталась одна злость, створки окна распахнулись, и в оконном проеме появилась огненно-рыжая голова.
На остром язычке Наталки накопилось немало острых слов для милого друга, но лишь девица разомкнула сои уста, как все злые слова застряли в ее горле. Это Николай накрыл уста любимой своими губами. Поцелуй вышел столь долгим и страстным, что оба едва не задохнулись. Когда, отдышавшись после поцелуя, Наталка все же решилась уколоть любимого острым словом, перед ее глазами нарисовался букет очаровательных фиалок, васильковый цвет которых так шел к Наташиным малахитовым глазам. Ну как после такого сердиться?
Все-таки возможность поддеть любимого девушка не упустила:
— Долго же ты, милой, собирался! Скоро рассвет встречать будем.
