Крестьянский сын, дворянская дочь полностью

Сначала шел длиннющий список всего движимого и недвижимого имущества, нажитого за долгую историю многими поколениями Воиновых. В перечне всех предметов коллекции холодного оружия прозвучал и «меч, именуемый Мечом Тамерлана, неизвестный мастер начала XIV в., полученный в качестве приданого за любимой моей супругой Галии, в православии Галины». Наталка отметила, как встрепенулся дремавший до сего времени барон, а его взгляд из полуприкрытых век стал жестким, оценивающим. «Упырь, бегемот[49] библейский» — решила для себя девушка. Наконец старик перешел к резюмирующей части завещания, ради которой, собственно говоря, все сюда и собрались. В ней не было обычного для таких документов перечня сумм отданных на благотворительность и иные богоугодные дела, а сразу начиналась фраза, что «землю, все движимое и недвижимое имущество я завещаю моему единственному сыну Александру Олеговичу Воинову». Воинов-отец перевел дух и победно оглядел свое семейство. Он так радовался, что едва не пропустил следующую фразу «за исключением коллекции оружия и в особенности Меча Тамерлана, кои я завещаю моей внучке Наталье Александровне Воиновой». Дальнейшее чтение документа было прервано звериным рыком Александра Олеговича:

— Не может быть! Да все имущество и десятой доли коллекции не стоит! — и, обратив к дочери перекошенное от ненависти лицо. — Ограбила отца, сука?

Растерянная Наташа, инстинктивно ища защиты у матери, обратила свой взор к ней, но получила в ответ сухой неприязненный взгляд. Похоже, Воинова-мать вполне разделяла чувства своего супруга. Эмоциональные беснования потерявшего лицо Воинова-отца прервал спокойный, холодный и бесстрастный голос нотариуса:

— Я продолжу. — старик был тертый калач и за свою службу и не такое видывал.

Поэтому одной фразой утихомирив буяна, он продолжил чтение документа:

Закончив читать документ, нотариус добавил:

— Завещание писано собственноручно 31 июля 1911 года в полном соответствии с законами Российской империи и в присутствии двух душеприказчиков. Подписи господина Воинова и душеприказчиков имеются.

Затем старик не спеша сложил документы в свой видавший виды портфель и шаркающей походкой удалился. Его уход сопровождала гробовая тишина. Отчаянно молчали родители, зловеще молчал барон, опустила голову и молчала Наталка, боясь поднять глаза и встретиться со взглядом родителя. Наконец Воинов-отец подавленно произнес:

— Да это какой-то позор!

На фоне всеобщего уныния лишь один барон сохранял хладнокровие и хорошее настроение.

— Позвольте мне подвести некоторый итог. — Штоц появился из своего укрытия и, не спрашивая ни у кого разрешения, уселся во главу стола, на хозяйское место.

При этом куда-то пропали его всегдашнее благодушие и мягкие обходительные манеры. Перед Воинами сидел жесткий циничный кредитор, жаждущий получить расчет. Он раскрыл свой гроссбух и принялся перечислять активы семьи: угодья, пашни, дома. В банковской бухгалтерии они оказались тщательнейшим образом учтены и оценены. С пассивами, которые были озвучены далее, оказалось совсем плачевно — долгов оказалось так много, что их не покрывала стоимость, которую можно выручить за все имущество даже в случае продажи. Более того, оказалось банк выкупил все долговые обязательства Воинова, даже те, что он давал своим бывшим крестьянам — Калге, Заломову и Яценюку.

— Не пора ли подумать о банкротстве, косподин Воинофф? — заявил Штоц, захлопывая проклятую книгу. «Нет, не упырь. Удав! Тот тоже проглатывает жертву, сначала задушив в своих объятиях» — решила Наталка.

Воинов-отец подавленно молчал. Ожидаемый триумф из-за старого маразматика отца привел к трагедии. Екатерина Михайловна беспомощно переводила взгляд с мужа на любовника.

— Но ведь Наташа еще несовершеннолетняя и не может распоряжаться деньгами, а мы — ее родители, опекуны. — наконец робко предположила она.