Я стояла перед зеркалом в полный рост и смотрела на немолодую женщину в черном, а она глазела на меня. Всякий раз, поднимая голову, я встречала ее изучающий взгляд. Я ее не узнавала, а она меня явно знала. Мне хотелось видеть перед собой союзника, человека, который поможет мне продержаться ближайшие сорок восемь часов, подтвердит, что я поступаю правильно, — но в глазах зеркальной незнакомки читался только упрек. Мои слезы расстраивали ее, это было сразу видно, она начинала подбадривать меня — строила смешные рожи, показывала язык, делала из носа свиной пятачок, но никак не могла вызвать у меня улыбку. Я же видела, как она на меня смотрит, и понимала, что выражает этот взгляд. Незнакомка была недовольна мной, и самое ужасное — я догадывалась почему.
— Близнецы готовы, — сообщила Роуз.
Мы с Роуз долго спорили, брать близнецов на похороны или нет, и решили все-таки взять. Ни я, ни Роуз не могли остаться с ними дома. На похороны нас тоже не тянуло, но кто-то же должен был представлять Хэлен в этом цирке.
— Не могу я идти в таком виде, — сказала я Роуз и направилась из комнаты для гостей в спальню Хэлен, где распахнула дверцы шкафа и принялась лихорадочно рыться в одежде.
Я откопала отделанное мехом винтажное розовое пальтишко от Вивьен Вествуд и шикарную шляпу от Филипа Трейси, сбросила скромные черные туфли на шпильках и взгромоздилась на лаковые ходули, в которых выросла под шесть футов ростом. Теперь-то уж меня заметят все. Потом в стопке альбомов с фотографиями, которые каждый вечер уносила к себе в кровать, нашла снимки с улыбающейся Хэлен. И наконец, схватила фото в красивой рамке: на нем и близнецы, и их мать радовались друг другу и не стеснялись фотографа. Мне наплевать, что будет твориться на Сент-Джонсе и что задумала Маргерит, — девушка, которую я знала, все равно со мной. Я буду думать о ней и только о ней, и да поможет мне Бог.
Мы с Роуз взяли по близнецу и покинули дом.
К ограждению напротив церкви прислонился мальчишка в мешковатом костюме, недовольно дергающий манжету рубашки. Заметив, что я везу к нему коляску с увесистыми подопечными, он сразу выпрямился. С крайне серьезным видом он двинулся навстречу: мой крестник изо всех сил старался казаться взрослым.
— Привет, Тесса. — Каспар неторопливо подошел к нам. — Мать с отцом уже внутри. Помочь тебе?
— Спасибо, — слегка задыхаясь, ответила я.
Каспар обошел громоздкую коляску. Я представила его Роуз, он вежливо пожал ей руку и покатил близнецов. Сегодня Каспар выглядел образцовым подростком. Я присмотрелась: нет, это уже не притворство, да он бы меня уже больше и не обманул.
— Не ожидала увидеть тебя здесь, — заметила я.
— А я ненадолго — слямзить пятерку-другую с церковного блюда.
У меня отвисла челюсть.
— Забей, Тесса. Шучу.
— Нашел время.
Он пожал плечами, и я приняла этот жест за извинение.
— Думал тебя взбодрить. Сама говорила — я только на это и годен.
— Глупости, Каспар. Ты на многое способен.
Он глянул на меня с прищуром.
Я ободряюще закивала, повторив:
— На многое.
Мы перешли через улицу и остановились у ворот церкви. Народ прибывал — в черном, темно-сером и темно-синем. На мое розовое пальто поглядывали с сомнением. Роуз расстегнула ремешки Бобби и молча подала его мне, я пристроила его на бедре.
— Да я только хотел узнать, как ты. — Каспар пощекотал малышу подбородок и заслужил улыбку. — Я же знаю, Хэлен была твоей лучшей подружкой. А ты не любишь быть одна, когда трудно.
Он и впрямь рассуждал, как взрослый, только не решался смотреть мне в глаза. Проще было щекотать Бобби. То же самое я проделывала последние три дня.
Наконец Каспар тяжело вздохнул и явно нехотя заставил себя встретиться со мной взглядом.
— Вообще-то я думал предложить тебе руку, а у тебя обе руки заняты.
Он уже собирался отойти, но я удержала его:
— Для тебя, приятель, всегда найдется место.
— Мы снова друзья, Тесса?
— Конечно, Каспар. Но у дружбы свои заповеди: не укради, не обмани…
— Не ройся в чужих вещах.
— Вот именно, и я прошу прощения за это. Скажем так: мы квиты. Пусть со всякой хренью разбираются твои родители. Они все равно будут любить тебя, а для меня все-таки есть пределы.
Каспар кивнул.
— Но лучше бы ты перестал расстраивать мать, Каспар.
Он чуть не застонал.
— Ладно! Сама ведь говорила, что предки у меня — чистые ангелочки. Как насмотришься на них, так и тянет что-нибудь выкинуть.
Я растянула губы в натужной улыбке и тут же нахмурилась.
— Пойдем, у меня уже руки отваливаются.
Подошла Роуз с Томми на руках.
— Прикольные. Смахивают на братьев Митчелл, — заметил Каспар, с откровенной жалостью поглядывая на малышей.
— Ничего подобного, — возмутилась я, попытавшись прикрыть Бобби уши. — Они красавцы!
Каспар только закатил глаза и повел нас в церковь.
