Не тело, а сплошное месиво из крови и лохмотьев.
– Синьор Кафьер де Рао? – с искренним ужасом спросила я.
Национальный прокурор по борьбе с мафией и терроризмом Италии хрипел и пытался шевельнуться я на постели, но с его переломами – это нереально.
– Мне так жаль, что вы попали в эту аварию… Ужасная трагедия…
Да, я решилась сделать страшное.
Я устроила аварию итальянскому прокурору по борьбе с мафией и терроризмом. Для того, чтобы показать, что Лукрезе контролируют ситуацию и что все остальные – следующие.
Грубо говоря, я снова выстрелила в дверь, за которой воры делят мой дом. Также как десять лет назад.
Правда вопросов "Ну, и кто теперь главный?", я больше не задаю.
Формально грузовик на трассе не справился с управлением и врезался в машину прокурора, а после сбросил ее с моста в овраг. Кафьер де Рао чудом остался жив. Внедорожник был очень хороший. Его спасли ремни и подушки безопасности.
Но доказать, что это сделали Лукрезе у него не получится. Рино об этом уже позаботился.
Ну, а остальные пациенты приемного отделения – это уже не моя вина. ДТП с автобусами случаются и без вмешательствам мафии.
– К-к-кто… в-в-вы… – хрипел прокурор по-итальянски.
Я понимающе закивала.
– Мое имя Виктория. Виктория Лукрезе.
Видя, как ужас переполняет серые глаза прокурора, я не выдержала и отвернулась к капельнице рядом с каталкой прокурора.
– Я узнала о трагедии и приехала вас навестить, – с трудом спокойно произнесла я. – Итальянцы ведь славятся тем, что помогают друг другу. Особенно на чужбине. Не волнуйтесь, я вам помогу.
Прокурор хрипел что-то нечленораздельное, а я понимающе закивала. Сжав его окровавленную ладонь, я посмотрела в серые глаза и успокаивающе произнесла:
– Не бойтесь, мы сообщим вашей семье, что вы попали в аварию. Я понимаю, что ваши родные, наверное, уже сума сходят. Им сообщат, как пройдет ваша операция. Лукрезе им тоже обязательно помогут и ни в чем не откажут.
Серые глаза прокурора блестели слезами и отчаянием, а я со всем участием грустно закивала.
Да, я прямо говорю ему, что он наш должник и мы с него все долги спросим. Долг за то, что его не убили, хотя могли бы. Долг за то, что он пытался подставить и посадить Сандро. И самый большой долг – за мою доброту к его семье.
Ну, и что, что он человек Бальдини?
Синьор Лоренцо где-то там далеко и заступаться за полицию итальянская мафия не будет. Это унижает их достоинство. А вот Лукрезе очень близко. Значительно ближе, чем прокурору казалось.
Подбежавшая к нам медсестра, быстро начала вводить какие-то лекарства в капельницу, а я, глядя прямо в глаза прокурора, ободряюще сказала:
– Синьор, вам пора отдыхать. Надеюсь, ваш сон будет долгим и приятным. Мы сообщим новости вашим родным.
Медсестра, которую мы подкупили, быстро увезла прокурора в операционную, а я мрачно смотрела ему вслед, чувствуя себя хуже некуда. Невольно я посмотрела на кровь Кафьера де Рао на моих руках.
Да, он поправится. И все-таки это ужасно…
Каким же человеком я стала?
Но в тоже самое время, что мне было делать?
Самолет мужа разбился. Говорят, Сандро жив, но он по какой-то причине не может выйти на связь. Искать его мне запретили. Так что вряд ли у него все хорошо. Дедушка попал в больницу с сердечным приступом и физически не может взяться за решение проблем.
А я нахожусь тут в Париже.
Неужели было бы правильно сидеть и смотреть, как эти бандиты в предвкушении потирают руки, пока в моей Семье горе?
Нужно было позволить им поверить в свои силу?
Дать им ударить нас еще сильнее?
Карие глаза Ланфэн Ю любопытно блестели, а ее отец весьма заинтересованно ждал мой ответ.
– Можете поделиться, откуда у вас такая экспрессия? Возможно, вы последние дни перед выступлением делали что-то особенное?
– Признаться, я даже не знаю что вам на это сказать… – тихо рассмеялась я.
– Мне кажется, у вас просто богатый жизненный опыт, – улыбнулась Ланфэн, догадавшись. – Вы прочувствовали палитру самых разных эмоций, а ваш природный талант просто позволяет столь чувственно выражать их.
Заметив грустный взгляд дяди Миши и тети Энн, я вежливо улыбнулась.
– К сожалению, у меня такого личного опыта недостаточно, – призналась Ланфэн. – Когда я пишу музыку к фильмам, то часто приезжаю на съемочные площадку, чтобы лучше понять глубину эмоций…
Китаянка очень интересно рассказывала о работе над созданием музыки для кино и фильмов в целом. И если честно, после стольких дней проблем и нервотрепки, я хваталась за эту беседу, как за глоток свежего воздуха.
Я понимаю, почему Цзяо Ю так любит искусство. Да, и нонно тоже.
Это помогает чувствовать, что мир не делится на черное и белое. А жизнь состоит не только из криминальных дел и проблем.
"Взрослые" тихо беседовали о чем-то своем. Мы с Ланфэн о своем. Хотя от меня не скрылось, что к Цзяо Ю временами подходила охрана и что-то тихонько докладывала на китайском.
Когда ужин подошел к концу, глава китайской мафии довольно долго смотрел мне в глаза, а после подал кому-то знак.