Укрыв меня простыней, он притянул меня к себе поближе, чтобы я устроилась на его груди, и крепко обнял.
– Забудь о них, любимая.... Расскажи нашему ребенку в мыслях сказку… И просто сладко спи…
Сердцебиение мужа успокаивало и вскоре я провалилась в глубокий сон без сновидений.
Италия. Остров Сицилия. Спальные районы Палермо
27 июля 3 часа ночи
Комиссар Джованни Эспозито
От жары ночью не спасал даже кондиционер и Джованни ворочался каждые пять минут, пытаясь найти позу поудобнее. Наверное поэтому он и услышал, как тихо открывается дверной замок.
В обычном случае, он бы подумал, что ему это снится.
Но после знакомства с мафиозной бабулей, он больше не думает, что ключи от дома есть только у него. Бесшумно надев на голое тело шорты, он взял пистолет с прикроватной тумбочки и тихо направился на кухню.
– Писюльку свою убери, – тихо сказала бабуля, где-то у него на кухне. – И краник свой спрячь, если еще не оделся. Ты уже большой мальчик, чтобы светить голым задом по-чем зря.
– Синьора Манчини, он в шортах, – произнес один из бугаев в коридоре.
– Джованни, мальчик мой, оденься, Ради Бога. Ну, кто встречает гостей с голым пузом?
Бугай в коридоре кивнул на сушилку с бельем и нехотя Джованни натянул еще влажную футболку. Но бугай протянул еще и руку, намекая на то, чтобы он сдал оружие. Зная, что при таком неравном числе его пристрелят что с пистолетом, что без него – Джованни молча сделал, как просят.
– Доброй ночи, – мрачно произнес он, входя на кухню.
– Неожиданно да… – бодро закивала бабуля. – Ночь хорошая… На улице даже свежо.
Бугай включил свет, а Джованни невольно поморщился от яркого света. Старшая сестра Крестного Отца Коза Ностра, синьора Катарина Манчини сидела за столом в зеленом платье, невинно сжимая большую пенсионерскую сумочку.
– Чем обязан, синьора Манчини, раз я принимаю столь важных гостей в такой час?
– Ты мне многим обязан, а будешь обязан еще больше, – уверенно кивнула бабуля. – Наш уговор помнишь?
Джованни похолодел.
– Нужно же было, когда вы скажете, посадить…
– Эта часть в силе, – кивнула бабуля. – Но появились новые вводные и количество пташек изменилось. Надеюсь, ты уже достаточно матерый котик?
Поглядывая то на бугая, то на мафиозную бабулю, Джованни напряженно произнес:
– Прошу говорите немного яснее.
– В ближайшие часы тебе позвонят и скажут о переводе в Калабрию, – бабуля вдруг за сердце схватилась и начала громко сокрушаться. – Ой, Джованни… Ой, там такие бесчинства… Такой кошмар… Никакого спасения от бандитов нет! А уж от тех, что в погонах и вовсе…
Кашлянув, Джованни быстро понял, что бабка теперь его новое начальство и тихо уточнил:
– Синьора Манчини, а должные полномочия мне дадут?
– Кто же тебя отпустит без бумажки, – хмыкнула бабуля.
Она достала из сумочки тонкую стопку листочков и положила на стол.
– Вот список. Всех надо распределить по клеточкам, – похлопала она по листочку. – Хотелось бы сказать в золотые, но, увы, на пожизненное с самыми суровыми условиями.
Взяв листочки, Джованни озадаченно смотрел на перечень имен и за что конкретно каждого сажать.
– Но здесь совсем другие имена…
– А, прежние я вычеркнула, – легко отмахнулась бабуля. – Тебе за этих сразу столько медалей навешают… Будешь ходить и звенеть, как Санта Клаус, рождественскими колокольчиками. А будешь хорошо медальками бренчать – еще подкинем.
– Я не буду брать деньги от мафии, – твердо сказал Джованни. – И сажать невиновных тоже.
– А кто сказал про деньги? – удивилась бабуля. – Мы говорим только о добрых делах, Джованни, и о защите невинных от кровожадных и беспощадных головорезов. Вот знаешь ли ты кто именно застрелил твоего отца?
– Никто этого точно не знает, – с угрозой прорычал Джованни, чувствуя, что они играют на его жажде мести за смерть отца.
– Ну, как это никто? – усмехнулась бабуля. – Возьми пулю из его уголовного дела и проверь личное оружие у 3-го, 4-го и 12-го человека из списка. У кого-то из них будет тот самый револьвер.
Мрачно посмотрев на него, синьора Катарина добавила:
– Надеюсь, этого достаточно, чтобы говорить о том, что вместе мы можем принести благо обычным людям?
– А если это не они? 25 лет прошло. От оружия могли избавиться, передать кому-угодно…
В разговор вступил бугай, который забрал у него пистолет:
– Мой отец участвовал в той перестрелке. Наша задача была спасти мальчика, которого похитили. Мы еще тогда составили список всех, кто стрелял по нашим и по людям на рынке. Но, конечно, показания полиции мы не давали.
Джованни смотрел на имена на листочках и думал о том, что мафия в принципе не может приносить никому блага.
Не будь распрей между кланами Лукрезе и Градиано – отец бы не погиб. Мать бы не пила столько и не винила себя в том, что настояла, чтобы муж сходил на рынок и купил томатов для соуса к пасте. До конца жизни вид помидоров у нее вызывал слезы.
И в тоже самое время… Что если его отца и правда убил кто-то из этих троих? А он столько лет потратил зря… Отец ведь погиб закрывая собой ребенка. Именно поэтому Джованни и стал карабиньером, и никогда не брал ни взяток, ни поблажек не делал преступникам.