— Это, в свою очередь, означает, что Тиберий не мог совершить подобное в одиночку. Ему нужен был сподвижник, некто, находившийся на момент смерти Христа в Иудее. Более того, Тиберий, конечно же, прекрасно понимал, что если он действительно хочет блага империи от своего замысла, то должен будет поставить в известность о нем своих наследников и уповать на то, что они и в дальнейшем станут поступать в соответствии с его планом. В противном случае трудно рассчитывать на реальный результат.
— Возможно, именно поэтому Тиберий и построил катакомбы, — предположил Джонс. — Может быть, он построил их, чтобы сохранить свою тайну. Здесь, вероятно, и кроется причина, почему он сделал их такими грандиозными. Это могло убедить будущих императоров, что в данный план вложено слишком много средств, каким бы безумным он им ни казался. И если они сохранят верность первоначальному замыслу, выгода от него будет еще большая.
Мария с уважением взглянула на него.
— Неплохая мысль!
— Неплохая, — согласился Бойд. — Конечно, никакая величина катакомб не могла гарантировать, что потомки исполнят его пожелания. Дошедшие до нас документы свидетельствуют, что в последние годы жизни Тиберий очень боялся за свою безопасность. Поэтому он оставил Рим и до самой смерти жил на Капри, крошечном островке неподалеку от западного побережья Италии. На протяжении всего этого времени он общался только с наиболее доверенными приближенными. И позднее они признали, что к концу жизни он сошел с ума. Кто знает? Возможно, из-за его безумия позднейшие императоры отвергли замысел Тиберия как плод больного воображения.
— И что тогда? — спросил Пейн.
— А то, что мы столкнулись с еще одним препятствием. Сейчас у нас имеется три совершенно равновероятных варианта развития событий. И насколько я понимаю, у нас недостаточно сведений, чтобы полностью подтвердить ни один из них.
— Три?
— Да, именно три, — подтвердил Бойд. — Первый: события развивались по сценарию Тиберия и власти империи использовали христианство в своих целях в течение почти трех столетий, до того как сделали его официальной религией. Второй: замысел с инсценированием распятия Христа был осуществлен, однако императоры, наследовавшие Тиберию, отвергли его замысел и, таким образом, не смогли получить всех тех выгод, на которые рассчитывал его инициатор.
— А третий?
— Гибель Пакция или какое-то другое непредвиденное препятствие помешали довести план Тиберия до успешного завершения. А это значит, что Христа распяли по-настоящему, он умер, был погребен, а затем воскрес, доказав тем самым, что он есть Сын Божий.
В комнате вновь воцарилась гробовая тишина. Все в некоторой растерянности размышляли над последним вариантом.
Наконец Джонс откашлялся и произнес:
— И каков ваш вывод? Мы что, застряли?
Бойд кивнул:
— Похоже, что так. Если только вы что-то от нас не утаиваете.
— Боюсь, мне нечего утаивать. Да и у меня голова идет кругом от всего, что я узнал. — Джонс повернулся к Пейну. — А ты, Джон? Ты ничего не утаиваешь?
Пейн поднял глаза от фотографии с липицианскими жеребцами, пораженный увиденным. Он протер глаза и снова взглянул на снимок.
— Черт возьми! Кажется, я действительно что-то утаиваю.
— Да?
Кивнув, Пейн протянул ему фотографию.
— Посмотри на нее. Что ты там видишь?
Джонс взглянул на фотографию.
— Если я не ошибаюсь, это липицианские лошади… О, я, наверное, не рассказывал историю про них и про генерала Паттона?
Пейн вытаращил на него глаза, радуясь, что не упомянул о ней раньше.
— Да брось ты, Ди-Джей, сосредоточься! Неужели ты думаешь, что сейчас самое время распространяться про Паттона и лошадок-альбиносов?
— Ты прав, не время, — откликнулся тот немного озадаченно.
— Скажи мне, что ты видишь за лошадьми.
— За ними? — Он внимательно рассматривал здание на заднем плане. — Точно не знаю. Возможно, дворец Хофбург в Вене?
— Верно. А теперь взгляни на статуи на фасаде.
— На статуи? А какое отношение…
— Черт, Ди-Джей! Просто без лишних слов внимательно посмотри на снимок!
На черно-белой фотографии были изображены лошади, грациозно выступающие по каменным плитам перед Хофбургским дворцом. Пейн попросил друга не обращать внимания на их великолепие, а полностью сосредоточиться на слегка расплывчатом заднем плане изображения, на тенях и изгибах здания, забыв о сути снимка. И когда Джонс наконец увидел то, на что намекал Пейн, на его лице появилось выражение неожиданного просветления.
— О Господи! Где ты это нашел?
Пейн решил не отвечать. Он просто откинулся на спинку кресла и рассмеялся.
Фрэнки был официальным представителем Католического университета, поэтому его хорошо знали в полицейском участке, расположенном на территории учебного комплекса. Он кивнул сержанту, сидевшему за столом при входе и сразу сделавшему вид, что ему сейчас не до жалкого карлика из отдела по связям с прессой. Именно на такую реакцию и рассчитывал Фрэнки. Чтобы план успешно сработал, ему необходимо было на несколько минут остаться в одиночестве.
